И вот опять. Небеса, эта вечная метафора, закрываются на ремонт. Не по воле богов или стихий, а по воле человека с бланком и печатью из организации гражданской авиации. Шесть часов, говорили. А потом — «может, до утра». Фраза, достойная управдома из ведомства вечности. Будто небо — это скрипучая дверь в подъезде мироздания, которую то ли смажут, то ли нет, смотря по тому, найдут ли сантехника. И стоишь ты, пыльный путник, под этим куполом, глядишь на самолёт, замерший в зените, как муха в янтаре, и думаешь: как же трогательно, что даже бесконечность у них теперь по графику. Открытие — с девяти до шести, перерыв на обед, и, извините, форс-мажор. Вселенная, знаете ли, требует согласований.