Читаю новость: «В Пулкове самолет после посадки выкатился за пределы рулежной дорожки. Пострадавших нет. Сообщили в пресс-службе Северо-Западной транспортной прокуратуры».

Представляю эту прокуратуру. Сидят следователи в строгих пиджаках, разбирают дела о взятках на миллиард, о контрабанде через границу. А тут звонит телефон. Трубку поднимает старший помощник, лицо у него мрачное. Слушает. Вешает трубку. Обводит всех тяжелым взглядом.

«Товарищи, срочное дело. В Пулково... самолет... съехал с дорожки. На газон».

В кабинете мертвая тишина. Слышно, как муха на стене прокурора допрашивает. Все понимают: это не просто ЧП. Это вызов. Это дерзкий побег из-под юрисдикции асфальта. Начинается спецоперация «Газон»: из сейфа извлекают калькулятор для расчета ущерба дерновому покрытию, опрашивают свидетелей-воробьев, а сам лайнер, невинно подмигивая стюардессе в иллюминатор, уже мечтает о штрафстоянке, где трава зеленее.