Я всегда думала, что самые пронзительные истории о расставании случаются у выхода на посадку. Но нет. Абсолютный хардкор — это встречать рейс «Москва — Гавана — Москва». Ты стоишь и видишь, как из самолёта выходят те же самые люди, что улетели неделю назад. Только вместо загара — испарина стресса, вместо пляжных сумок — набитые до отвала «дьюти-фри», а в глазах — немой вопрос: «И это всё?». Это как свидание вслепую, которое закончилось, не успев начаться. Только вот обратный билет уже включён в стоимость. И самое смешное, что стюардесса всё так же улыбается и говорит: «Надеемся, вам понравился полёт». Дорогая, самый захватывающий момент этого «отдыха» был, когда я в аэропорту поняла, что забыла купить кубинский ром. Теперь сижу дома, пью этот ром и понимаю, что эвакуировалась я, по сути, из своих ожиданий. Они так и остались там, на том перроне, между рейсом «туда» и рейсом «обратно».
Мой бывший написал, что «серьёзных чувств не пострадало», только «незначительные повреждения». Это после того, как я застала его с той стервой из фитнеса. Ну да, просто царапинка. На всём нефтеперерабатывающем заводе моей души.
Меня в аэропорту так тщательно проверяют на безопасность, что к выходу на посадку я подхожу уже полностью... безопасной для общества. Одинокой и без единой надежды.
В Штатах уже ищут преемника Трампу. Это как начать искать нового мужа, пока первый ещё в ЗАГСе кольца надевает. На всякий случай.
Я тоже так хочу — одним махом решить вопрос с ужином, завтраком и чувством опустошённости. Но моё воровство скромнее: я просто краду у себя время, пролистывая соцсети ведрами.
Сижу, читаю новости. «Беспилотники атаковали авиабазу в иракской провинции Салах-эд-Дин». И вот меня зацепило не «атаковали», а это душевное «в провинции Салах-эд-Дин». Так подробно, с любовью. Прямо гид для туристов-экстремалов: «Дорогие зрители, сегодня в живописной провинции Салах-эд-Дин, известной своими древними традициями и… ой, вспышками на горизонте, ожидается переменная облачность и высокая вероятность падения обломков БПЛА. Не забудьте зонтик!». А у меня в голове сразу: «Так, а где это я? Ах да, я в своей провинции Одиночество-на-Москве, в квартирном округе Хрущёвка-Северная. Тут тоже ожидается переменная облачность, периодические взрывы тишины и шквальный ливень из мыслей «а всё ли я правильно делаю?». Прямого попадания дрона не обещают, но чувство, что что-то должно взорваться, присутствует». И как-то даже спокойнее стало. У всех свои горячие точки.
Мой бывший просит мою лучшую подругу перестать со мной общаться, угрожая в противном случае «дать отпор»... мне. Это как Иран с базами США — бьёт не по тому, кто реально навредил, а по единственному, кто ещё терпит его присутствие.
Вся моя жизнь — это «я могла бы выйти замуж за олигарха», а на деле — «я забыла купить молоко и теперь пью чай с надеждой».
У меня в жизни сейчас полный геополитический кризис. Сердце разбомбили, эмоциональная инфраструктура в руинах. А я сижу и пишу себе официальное письмо. От лица Еврокомиссии моей же души. «Дорогие подсидевшие в баре подруги! Хотим сообщить, что крах очередных отношений и нападение на самооценку не оказали немедленного влияния на алкогольную безопасность региона. Запасы вина стабильны, поставки шоколада не нарушены». А сама уже набираю ему пятую смс: «Привет! Всё ок?» Это же бюрократия высшего пилотажа. Мир рушится, а ты отчитываешься: «Паники нет, все системы функционируют в штатном режиме». Пока не начнётся настоящая бомбёжка с его стороны в виде «Кто ты вообще такая?». Вот тогда и зашлёшь экстренное коммюнике: «Всё, пиздец. Эвакуируйте всё тёплое и вязаное».
Мой новый парень, как Эстония в НАТО: «Я готов на серьёзные шаги, но только если все остальные сначала сделают то же самое». Ну что ж, знакомьтесь, коллеги, это моё одиночество. Оно пока никуда не делось.
