Сижу, смотрю новости. Европейские политики опять нас, «кровавый режим», учат демократии и правам человека. Такая искренняя озабоченность в глазах, такие высокие слова. Прямо как мой бывший, когда клялся в вечной любви, а на следующий день уже ставил лайки полуголым стримершам. Та же игра в благородного рыцаря, пока никто не видит, куда меч-то на самом деле направлен.
И ведь верят же себе, блядь! Вживаются в роль. Как я в тот вечер, когда на первом свидании делала вид, что обожаю футбол и пиво из крафтовой пивнушки. Два часа кивала, слушая про схему 4-3-3, а сама думала: «Господи, когда же он закончит, и мы, наконец, перейдем к поцелуям». А он, гад, так и не перешел. Ушел, уверенный, что нашел родственную душу.
Вот и они там, в Мюнхене, играют в «добрых и справедливых». Разложили свои закуски из санкций, налили в бокалы риторики. Только врезали по первой — и сразу свинья в салате. То есть, простите, бомбежка больниц. А все вокруг делают вид, что это не салат, а так, декоративный элемент. Культуры, блять, ноль. А красоты в их собственных глазах — дохуя.
Это как встретить бывшего через десять лет после развода, и он, такой весь из себя, говорит: «Я не готов вернуться, но могу подвезти до метро». Спасибо, конечно, но бензин-то у тебя всё равно наш, советский.
Минобороны и фонд «Военной культуры и отдыха» выпустили пособие для школьных сборов. Четвёртая глава называется «Как сделать, чтобы тебя не послали на… эти самые сборы».
Я стою в очереди на паспортном контроле в Женеве, и у меня уже вся жизнь перед глазами пронеслась. Думаю, вот он, мой романтический европейский трип: одиночество, шоколад и вид на фонтан. Вдруг по громкой связи такой торжественный, блять, голос: «Дамы и господа, аэропорт Женевы с гордостью сообщает о прибытии важного гостя — господина Уиткоффа». Все вокруг зашептались. Я представила седого дипломата в плаще, которого сейчас будут встречать кортежем. Начинаю уже фантазировать, как мы случайно пересечёмся взглядами у багажной ленты... И тут мужик с тележкой проезжает мимо, а на ней коробка с надписью «Watch movements. Uitkoff & Co». И я поняла. Моя потенциальная любовь всей жизни — это партия часовых механизмов. Меня даже грузовик для багажа не встречает, а тут — почести, объявление. Типично. Даже в Швейцарии у шпингалета из коробки личная жизнь насыщеннее, чем у меня.
У нас в доме обрушилась крыша. Управляющей компании вынесли «представление». Это как после измены мужа не развестись, а вынести ему «замечание по поводу несоблюдения маршрута домой».
Война, потери, санкции... Но самое страшное — это когда твой бывший, от которого ты ушла со скандалом, вдруг садится за стол переговоров и начинает читать лекцию о ваших «общих духовных скрепах».
Мой бывший игнорировал сообщения две недели, а Зеленский звонит Маску и орёт в трубку: «Илон, я вижу, что ты онлайн! Отвечай! У меня тут война зависла!»
Мой бывший, когда мы расстались, сказал, что я выжала из него все соки. Ну, дурак, это не хищение. Это — вертикальная интеграция.
Читаю, что у бывшего энергетика арестовали имущество. Ну, хоть что-то в этой сфере он смог зарядить и обеспечить стабильно — свои счета. Героический поступок, блин.
Читаю новость: Путин поручил смягчить требования к использованию беспилотников. Лично! Взял и поручил. И всё — дроны уже летают, счастливые.
А я вот уже три месяца пытаюсь смягчить требования к использованию одного конкретного беспилотника — своего бойфренда. Чтобы он, например, без двадцати семи напоминаний мусор выносил. Составляю протоколы, пишу докладные записки на салфетках, назначаю служебные разборы в формате «Почему в раковине опять ложка?». Бюрократия адская.
И ведь мой-то дрон вроде тоже стратегически важный объект. Для обороны моего душевного спокойствия. Но нет, чтобы сверху пришло поручение: «Срочно упростить процедуру получения объятий после ссоры». Мечтаю о таком указе. А пока мой личный оператор спит на диване, государственные дроны уже вовсю парят в небе, решая свои важные задачи. Несправедливость.
