Я, конечно, понимаю, что новости — это святое. Особенно когда ребёнок пропал. Сердце уходит в пятки, начинаешь читать с таким трепетом, с таким сочувствием... «Всплыли новые подробности о похищении девятилетней девочки в Смоленске», — гласит заголовок. Я уже мысленно собираю вещи, чтобы ехать искать, представляю, как мы все, сплочённые, её находим. Открываю. А там... пустота. Просто белый лист. Ни одной новой подробности. Ни одной старой. Вообще ничего. И я сижу и думаю: господи, вот оно, идеальное отражение моей личной жизни. Обещают тебе «новые подробности», «развитие событий», «интригу»... А открываешь — и там тишина. Пустой чат, пустой холодильник, пустая кровать. Одни заголовки, блять, остались. Сенсационные, многообещающие заголовки над бездной абсолютного ничего.
Мой бывший так хотел для нас «стабильного будущего», что устроился в «Газпром». А я, блин, так хотела «романтики и золота», что теперь встречаюсь с армянином-ювелиром. Жизнь, конечно, ирония: его арестовали за взятки, а мой дарит украшения просто так.
Я поняла, что отпуск кончился, когда, заказывая устрицы, я уже не думала «вау!», а с тоской вспоминала, как дома сама себе варю гречку. И вот я сижу у бассейна, вся такая гламурная, и молю бога о депортации.
Мой бывший звонит, орёт, что я забыла его носки в стирке три года назад. А я смотрю новости, где президент отчитывает мэра за невывезенный снег, и думаю: боже, да у всех нас один и тот же мужик.
Сижу, листаю ленту. Вижу новость: «В Дагестане заработают 22 модельные библиотеки». И такая волна ностальгии накатила. Прямо представила: сидит где-нибудь в горах суровый дядя, читает книжку, попивая айран. Его жена ему: «Магомед, ты чего такой задумчивый?» А он, отрываясь от томика Чехова: «Беспокоит меня вопрос вишнёвого сада, Зарипат. И вообще, экзистенциальная тоска». А она ему: «А ты иди барана покорми, экзистенциальный».
И вот я думаю — может, и мне в такую библиотеку записаться? Говорят, там Wi-Fi быстрый и диванчики мягкие. Идеальное место, чтобы осознать своё одиночество в максимальном комфорте. Придёшь, выберешь книгу про несчастную любовь, устроишься поудобнее и тихо, культурно, с поправкой на современный дизайн, поймёшь, что твоя личная жизнь — это такой же заброшенный проект, только не модельный, а аварийный. Но хоть интернет будет ловить.
Subaru отзывает три модели из России. Я сначала испугалась, что и моего одинокого мужа куда-то отзовут. Но нет, его производитель явно не японский, и гарантия давно кончилась.
Вот смотрю я на новости: глава МИД Бельгии так красиво и принципиально осудил американскую операцию. Прямо как я, когда пишу в соцсетях гневный пост про токсичных мужиков, а сама в это время листаю его инстаграм и ставлю лайк на фото пятилетней давности, где он смотрит на закат. Ну, принципы же! Осуждаю всей душой, но логистику для его вторжения в мои мысли обеспечиваю исправно — чаек, плед, три часа ночи. Мы все немного Бельгия: публично — за международное право и уважение суверенитета, а на своей личной авиабазе — уже готовим полосу для приёма бомбардировщиков под названием «Ну а что такого?».
Мой бывший тоже такой: объявил, что победил в расставании, хотя это я его бросила. И теперь ходит героем, сбившим мой истребитель, который даже не взлетал.
Вот когда ты однажды серьёзно накосячил в отношениях, даже твой искренний вопрос «Где солёные огурцы?» звучит для партнёра как начало сложной многоходовочки с целью устроить личную жизнь.
Мой новый парень предложил «промежуточное соглашение»: сначала договориться о совместном ужине в пятницу, а потом, если всё пройдёт хорошо, обсудить возможность отношений. Я согласилась. Теперь мы уже три недели ведём переговоры о меню.
