Сидим с женой, она мне новости за ужином зачитывает: «ЛНР в Госдуму выбираться будет». Я ложку отложил и говорю: «Понимаешь, родная, это как если бы я, объявив о самостоятельной жизни в гараже, отдельном бюджете и своём уставе, пришёл бы на кухню голосовать, сколько тебе на мои же деньги картошки купить». Жена посмотрела на меня с тихим ужасом, молча достала из шкафа папку с гербовой печатью и говорит: «Дорогой, так ты ж уже десять лет так и делаешь. Только твои указы о мусоре после шашлыка я до сих пор ратифицировать не могу — у тебя печать-то в гараже осталась».
Сижу я, значит, на кухне, читаю новости. Жена блины печёт.
— Слушай, — говорю, — пишут, в Нидерландах десятки человек в жестокую онлайн-сеть вовлечены. Под давлением преступления совершают.
Она блин на сковородке ловко переворачивает, даже не взглянув.
— Ну, — задумчиво говорит, — понятно. У них же там погода отвратительная. Вечный дождь, ветер. Сидишь такой в своём аккуратном домике, глядишь в окно на канал, тюльпаны уже отцвели... Скучища. Вот и лезешь в интернет за острыми ощущениями. А там тебе: «Йохан, твой рейтинг в сообществе падает. Чтобы остаться в чате, ты должен к четырём завтракам подряд добавить ломтик бекона. И сними, как ты это делаешь. И слёзы раскаяния в кадре должны быть».
И бедный Йохан уже на кухне стоит, с куском свинины в дрожащей руке, а в глазах — ужас перед вечным баном и мысль: «Что скажет мой терапевт-веган?»
Объясняю жене, что наш мозг — он как мышца. Его надо тренировать, загружать сложными задачами, а потом — бац! — резко переключаться на что-то другое. Так информация усваивается лучше, и случаются озарения. Вот Ньютон с яблоком, Менделеев со сном... Она смотрит на меня, кивает, берёт пульт и включает новости. Там какой-то генерал с усами, блестящими от воска, вещает о «кровной мести» на государственном уровне. Я сижу, пытаюсь это осмыслить, вникнуть, усвоить... А жена тычет пальцем в экран и спрашивает: «Ну что, мозг отдохнул? Переключился? Можешь теперь идти мусор выносить?»
Сижу, смотрю новости. Диктор такой солидный объявляет: «Армия обороны Израиля начала новую волну ударов по объектам инфраструктуры в Бейруте». Жена с кухни кричит: «Опять инфраструктуру? У них там что, трубы лопнули, газ не идёт?» Отвечаю: «Нет, говорят, это движение «Хезболла». Она задумалась, пельмень в дуршлаге помешала: «А, понятно. Значит, коммунальщики местные зажрались, не реагируют на заявки. Вот и вызвали наших специалистов по срочному ремонту стратегического назначения». Тут в новостях показывают кадры взрыва, а жена смотрит и одобрительно кивает: «Смотри, как аккуратно крышу снесло. Без пыли, без шума. Наши бы так умели — я б им весь балкон на реконструкцию отдала».
Сидим с женой, она новости листает. Читает вслух: «Гимнастка Попова почти восстановилась после операции на позвоночнике». Я, значит, восхищаюсь: «Железная девушка! На позвоночнике операция — а она уже почти в норме». Жена на меня так посмотрела, будто я на люстре вишу. Говорит: «Дорогой, у тебя от дивана спина хрустит, как у покемона, который не может эволюционировать. Ты «почти восстановился» после того, как в прошлый вторник за пультом нагнулся. Так что хватит восхищаться». Молча протягивает мне пустую банку из-под солёных огурцов. «Сходи лучше, почти чемпион, за новой. На реабилитацию».
Прихожу домой, жена смотрит новости. Диктор с пафосом вещает: «Турецкие власти героически ужесточают запрет на рекламу алкоголя!»
Жена поворачивается ко мне, глаза узкие:
— Слышишь? Вот это — работа! Нашли проблему и добивают её, даже когда её уже нет. А ты в прошлую субботу обещал протереть верхние полки на кухне. Где результат? Где ужесточение? Там пыль уже как культурный слой, археологи из Ярославля звонили!
Я оправдываюсь:
— Так там же уже и так чисто! Смотри, внизу-то всё блестит!
Она, делая грозный вид диктора, объявляет:
— А теперь срочная новость! Местные власти героически ужесточают режим доступа к холодильнику! Особенно к той полке, где культурный слой из банки с огурцами!
Прихожу домой, а жена в двух свитерах, с одеялом на плечах, крутит вентиль на батарее. До упора. В обратную сторону.
— Что делаешь? — спрашиваю.
— Режим жесткой экономии, — говорит, не отрываясь от вентиля. — Из-за событий на Ближнем Востоке.
— Какое отношение Ближний Восток имеет к нашей «двушке» в Тирасполе?
— Прямое, — вздыхает она. — Если там не договорятся, то здесь не нагреются. Геополитика, дурачок.
Я постоял, подумал. Потом надел третий свитер, сел рядом и начал дуть на термометр за окном, чтобы хоть в новостях потепление показали.
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор вещает: «Великобритания готова направить корабли в Ормузский пролив для обеспечения безопасности, но только в случае перемирия».
Жена отрывается от своего смартфона, смотрит на меня тем взглядом, которым я смотрю на инструкцию по сборке шкафа от Икеа, когда осталась одна лишняя деталь в форме вопросительного знака.
— Понимаешь? — спрашиваю я, пытаясь уловить хоть какую-то логику.
— Понимаю, — кивает она. — Это как если бы ты сказал: «Дорогая, я готов героически вынести мусор, но только после того, как ты его уже вынесешь, поставишь чистое ведро на место и натянешь новый пакет. Чтобы я мог торжественно водрузить в него эту вот смятую бумажку от твоей шоколадки».
Встречаются два болельщика. Один спрашивает:
— Слышал, у нас в федерации хоккея опять выборы президента. Кто баллотируется?
— Ну, как обычно, Третьяк.
— А против кого?
— Против? Да против кого угодно! Против Канады, против Швеции, против чехов... Он везде побеждает. А на выборах — так это просто формальность, как буллит без вратаря.
Забросит шайбу в пустые ворота и пойдёт на пятый срок. Только ворота-то не просто пустые — их вообще на лёд не вынесли, одни коньки у секретарши на столе стоят.
Сижу, значит, дома, жена смотрит на меня тем взглядом, который означает: «Ты опять ничего не сделал». А я только с работы, вроде. Говорю: «Я же летал, рейс был, командировка!» Она: «И где сувениры из Мурманска?» Я молчу. Потому что рейс-то был, а в Мурманске мы не были. Взлетели из Пулково, покружили, бортпроводница кофе разлила, капитан красиво пошутил про турбулентность, и сели обратно в Пулково. Прямо как мой поход в магазин за хлебом. Ушёл за хлебом, покружил у ларька с пивом, продавщица красиво пошутила про сдачу... и вернулся с двумя пакетами сосисок и с пустыми руками.
