Приходит ко мне жена вечером, смотрит грустно. Говорит: «Слушай, а давай не будем пока детей заводить? Карьера, ипотека, мир нестабильный...» Я, конечно, расстроился. Но не подал виду. Говорю: «Ладно, дорогая. Я всё понимаю. Но раз уж ты такое решение приняла, нам надо срочно к психологу сходить». Она глаза округлила: «К какому ещё психологу? У меня с головой всё в порядке!» «Ну как же, — объясняю я, — это теперь обязательно. Чиновники решили. Не хочешь рожать — значит, у тебя страхи, фобии, невроз. Надо лечить. Государство позаботится». Она помолчала, потом спрашивает: «А если психолог не поможет?» «Тогда, — говорю, — видимо, к психиатру. А там, глядишь, и до хирурга очередь дойдёт. Удалят тебе центр, отвечающий за неправильные мысли». Жена вздохнула, пошла на кухню чайник ставить. Возвращается с двумя кружками и говорит: «Знаешь, передумала. Лучше уж я рожу. Чем лечиться от здравого смысла в этой стране — уж лучше пелёнки стирать». Вот так-то. Демографию поднимаем.
Весь мир в ужасе: по промышленной зоне Бахрейна нанесён мощный удар! Уничтожен стратегический объект. Оказалось, что это склад с картошкой. Теперь ООН экстренно собирается, чтобы выяснить, кто лишил Ближний Восток драгоценного пюре.
Наш посол на Шри-Ланке, вместо того чтобы спасать из тюрьмы, теперь пишет в телегу: «Ребята, Air Arabia — полный шлак. Кресла как табуретки, а сок — разведённая пыль. Летите чем угодно, только не ими». И подпись: «С уважением, Александр. P. S. Это не официальная позиция МИДа, это я вам как свой».
Криштиану Роналду получил тяжёлую травму в матче чемпионата Саудовской Аравии. Его жена спросила: «И в каком же турнире ты теперь выиграл „Золотой мяч“?» Он ответил: «В том, о существовании которого я узнал только вчера».
Путин говорит о многополярном мире и стратегической стабильности. Пезешкиан внимательно слушает, кивает, а потом спрашивает: «Владимир Владимирович, а вот этот ваш «Яндекс.Еда» к нам когда запустят? А то жена опять просит суши заказать, а у нас только кебаб».
Вчера вечером у нас с женой случился серьёзный разговор. Я, значит, заявляю: «Если ты ещё раз посмеешь без спроса выкинуть мою запасную клавиатуру, которую я в шкафу храню, столкнёшься с беспрецедентным ответом!» Она на меня посмотрела, бровью повела и спрашивает: «И каков будет твой "беспрецедентный ответ", адмирал?» Я, выпрямив спину, торжественно объявляю: «Начну ремонт в прихожей. В шесть утра. С перфоратором. И буду сверлить ровно над твоей тумбочкой, где ты косметику хранишь. Каждый день. До победы». Она секунду помолчала, вздохнула и говорит: «Ну вот, сразу бы так, по-человечески. Клавиатура твоя в коробке из-под ботинок, на антресолях. Иди проверяй, пока я не передумала». Геополитика, блин, домашняя.
Мой друг Серёга, главнокомандующий силами НАТО на нашей кухне, заявил вчера вечером. Сидит, значит, в кресле, пульт от телека в руке, а на экране — сводки с фронтов очередной «горячей точки».
— На данный момент, — говорит басом, переключая на футбол, — не вижу необходимости менять боеготовность наших сил.
Я смотрю на него, на его «силы»: домашние тапки, растянутые треники и кружку с остывшим чаем. Рядом на «передовой» — пустая пачка от чипсов.
— То есть? — уточняю я.
— То есть, — отрезает он, закусывая вчерашним пряником. — Всё по плану. Угрозы моему стратегическому спокойствию не выявлены. Жена на работе, дети у бабушки. Менять уровень тревоги с «зелёного» на «жёлтый» оснований нет.
В этот момент смартфон на столе вдруг оживает. На экране — фото от супруги: она стоит в магазине перед полкой с консервами и грозно смотрит в камеру. Подпись: «Ты мне ещё в среду обещал помочь с закупками. Где ты?»
Серёга медленно поднимается с кресла. Лицо его становится сосредоточенным, почти суровым.
— Всё. Отбой «зелёному». — Он снимает один тапочек. — Объявляю повышенную боеготовность «сил быстрого реагирования». Код «Макарошки-шторм». Выдвигаюсь в район холодильника для изучения оперативной обстановки. На всякий случай.
Поймали мужика за кражу трёх банок тушёнки из магазина. Через неделю звонит его жена следователю:
— Вы его хоть когда-нибудь отпустите?
— Не могу, гражданка. Раскрываем дело о краже велосипеда в пионерлагере «Орлёнок» в 1987 году. Подозреваемый — ваш муж. Ему тогда было девять лет.
Прилетаю домой, жена с порога: «Ты где был?!» Говорю: «Да так, у Сашки». Она хватает телефон, звонит Сашке и орёт: «Он у тебя?!» А Сашка ей: «Бля, точно! Только что по новостям сказали, что в нашем районе мужики пропадать начали. Срочно прекращаю все разговоры!»
Сидим с женой вечером, тишина. Вдруг она, не отрываясь от телефона, говорит:
— Я не ела твою шоколадку «Сникерс», которая лежала в холодильнике за банкой с огурцами.
Я молчу, осмысливаю. Шоколадки у меня не было. Вообще. Не покупал. Говорю:
— Спасибо, что проинформировала. А то я уже собирался тебя в этом обвинять.
— Ну так надо сразу снимать вопросы, — отвечает она деловым тоном. — Чтобы потом не было: «Ах, ты съела!» Я не съела. И точка.
— А можно тогда получить опровержение насчёт пельменей? — спрашиваю. — Полпачки вчера исчезли.
Она хлопает ресницами:
— По пельменям комментариев не будет. Это уже другая история.
