Сидим с женой, смотрим новости. Диктор с серьёзным лицом вещает об эскалации на Ближнем Востоке, об угрозе всему миру. Жена вздыхает:
— Ну вот, опять. У них там война, а у нас скоро гречка подорожает.
Тут же показывают следующую новость: «Биржи в ОАЭ приостановили торги в связи с обострением ситуации».
Я показываю на экран:
— Видишь? Не какие-то там санкции или экстренные совещания. Просто взяли и нажали «Приостановить торги». Как будто у них там не мировая экономика, а глючный ноутбук.
Жена задумалась на секунду, потом кивает:
— Логично. У нас, когда ты начинаешь кричать про политику и курс доллара, я делаю то же самое. Говорю: «Всё, стоп, торговля приостановлена. Иди холодильник ребутни, пока не остыл». Работает безотказно.
Сижу, думаю. А ведь она права. Все глобальные кризисы лечатся одинаково: выключил, подождал минуту, включил. Не помогло? Значит, жди обновления.
Сидим с женой, смотрю новости. Диктор так серьёзно говорит, будто про ракеты: «На фоне сложной международной обстановки Абхазия наращивает экспорт в Россию. Уже поставлено двести пятьдесят две тонны». Я аж привстал: «Блять, ну вот! Нашли чем торговать! Газ? Нефть? Оружие?» Жена смотрит на меня, как на идиота, и говорит: «Мимозу, дурак. Цветы. К восьмому марта». Представляю картину: на границе грузовики стоят, таможенники с палками, а им говорят: «Это стратегический груз! Нежная хрупкая веточка для укрепления межгосударственных отношений!» И ведь правда, укрепили. Полстраны теперь в жёлтых пупырышках.
Моя жена Аня объявила, что наша седьмая годовщина свадьбы будет тематической. «Тема — «Битва народов», — сказала она. — Мы вспомним, как всё начиналось». Я, дурак, обрадовался: купил два меча из пенопласта, нашёл в закромах старый картонный щит, настроился на весёлый вечер в стиле ролевых игр.
Вечером Аня выходит в халате и бигуди. Ставит на стол бутылку вина и два бокала. «Всё, — говорит, — поле битвы подготовлено. Это — 2017 год. Я — твоя невеста». Делает глоток. Потом хлопает себя по лбу: «Ой, забыла!». Убирает вино, ставит чайник, достаёт две кружки с котиками. «А это — 2018-й. Я — твоя жена». Делает глоток чая. Потом снимает халат, остаётся в застиранной пижаме с оленями. «2019-й. Я — мать твоего ребёнка». Достаёт из холодильника сцеженное молоко, наливает в кружку, делает вид, что пьёт. Я уже молчу, просто наблюдаю.
Она продолжает этот хронологический ад ещё минут двадцать, последовательно изображая «жену в декрете», «жену, которой срочно нужна новая кофемашина», и, наконец, «жену, которая три дня не может до тебя достучаться». На последнем этапе она уже просто сидит, уставившись в стену, а перед ней стоит пустая кружка.
«Ну что, — спрашивает она, наконец поднимая на меня взгляд. — Вспомнил, как всё начиналось? А теперь скажи, где тут твои народы и где тут, блять, битва? Это была осада. Осада одного конкретного идиота». И пошла спать. А я остался сидеть на кухне с двумя пенопластовыми мечами, чувствуя себя самым разгромленным полководцем в истории.
Купили таунхаус в престижном ЖК. Рай, мечта! А на третий день из всех розеток полезла жопа соседа. Буквально. Канализационный стояк — великий уравнитель.
В Манаме начался обстрел. Мужчина в панике звонит в МЧС: «Вы там что, долго ещё обстреливать будете?» Ему отвечают: «Да, операция масштабная». Он: «А к восьми можете закончить? У нас «Спартак» играет». Тишина. Потом голос в трубке: «Блядь... Ладно, попробуем ускориться».
Читаю новость: «Названы самые популярные полноприводные машины в России». Показываю жене.
— Смотри, — говорю, — народ у нас серьёзный, на внедорожниках ездит. Готов к любым дорожным условиям!
Она смотрит на список, потом в окно, где наш сосед Игорь уже полчаса паркует свой здоровенный паркетник, сдавая задом, как танк на параде.
— Да, — вздыхает она. — Их полный привод только для одного бездорожья и создан.
— Для какого? — не понимаю я.
— Для бордюра у «Ашана». Чтобы с первого раза заехать.
В Тегеране прогремел взрыв. Я, как обычно, смотрю новости. Диктор такой спокойный, будто погоду объявляет: «На юго-западе столицы произошла детонация средней мощности. Рекомендуется избегать района. А теперь о пробках...»
Жена с кухни кричит:
— Опять? Это уже третий за неделю! Ты мусор вынес?
— Нет, — говорю, — жду утреннего оповещения, чтобы не светиться лишний раз.
Тут у нас на всех телефонах раздается этот дурацкий, пронзительный гудок системы гражданской обороны. Мы с женой синхронно хватаемся за сердца. На экране: «ВНИМАНИЕ! В РАЙОНЕ ВАШЕГО ПРОЖИВАНИЯ ЗАФИКСИРОВАН...»
И обрыв. Тишина. Просто тишина.
Мы отступаем в коридор, смотрим друг на друга. Я шепчу:
— Что зафиксировано-то? Ракетный удар? Химзаражение? Марсианское вторжение, блин?
Жена, бледная, тянется к телефону, чтобы позвонить соседке. В этот момент приходит СМС: «Приносим извинения за технический сбой. Система оповещения временно недоступна. Будьте бдительны».
Мы стоим посреди коридора в полной тишине. И я понимаю, что впервые за год мне по-настоящему, до дрожи в коленках, страшно. Не от взрыва. А от того, что не знаешь, от чего теперь прятаться.
Сидим с женой на кухне, у нас тихий вечер. Вдруг из-за стены — грохот, крики, звон бьющейся посуды. Наши соседи сверху, Толик и Людка, снова выясняют отношения. Я жене говорю:
— Слушай этот ад. Прямо как Пакистан с Афганистаном.
Она, не отрываясь от телефона:
— И кто же, по-твоему, в этой ситуации Запад?
Я думаю секунду, хлопаю себя по лбу и торжественно заявляю:
— Конечно, Запад! Это всё их, блядь, происки! Они Толику вчера бутылку коньяка подкинули, вот он и разошёлся! А мы-то тут при чём? Мы — за мир, тишину и чтобы соседи не орали после одиннадцати. Наше дело — сторона.
Жена смотрит на меня, вздыхает и говорит:
— Иди уже помири их, наш хренов миротворец. А то их «спецоперация» на наш шкаф с посудой перекинется.
Вчера вечером силы противовоздушной обороны моей кухни, представленные мной в фартуке, успешно ликвидировали восемнадцать баллистических пельменей, выпущенных из икеевской кастрюли тещей. Угроза была нейтрализована на подлёте к тарелке, частично — на полу, частично — на потолке. Ситуация в сфере домашней безопасности стабильна и находится под полным контролем. Жена, выступая в роли министра финансов, заявила, что ущерб бюджету от потерь мясной начинки незначителен, а теща добавила, что это были учебно-тренировочные пельмени, и их падение не несло агрессивных намерений. Они просто летели проверить сметану.
