Моя жена — как тот хабаровский генерал: её прямая обязанность — защищать семейный бюджет, а она его постоянно превышает и берёт взятки у самой себя. Говорит, это не воровство, а логистика.
У нас в семье есть традиция: каждую субботу мы решаем, что будем есть на ужин в воскресенье. Решение принимается демократически, с обсуждением, голосованием, иногда слезами. В прошлое воскресенье мы после долгих споров постановили: котлеты.
Вечером жена спрашивает: «Так что на ужин?» Я говорю: «Котлеты, мы же решили». Она хлопает себя по лбу: «Блин, точно! Забыла! Давай пельмени?» Начинаем всё сначала: дебаты, аргументы, ультиматумы. В итоге голосуем за рыбу.
Прихожу на кухню — а она уже котлеты лепит. Я: «Ты чего? Мы же за рыбу!» Она, не отрываясь от работы: «А я передумала. Решение первой инстанции отменено. Апелляция — тоже. Оставляю в силе первоначальный вердикт».
Смотрю на неё и понимаю: она не жена. Она — Пресненский районный суд. И наше дело о воскресном ужине будет пересматриваться до скончания века. Или пока не кончатся фарш и терпение.
Авиакомпания «Победа» отменила рейсы в Дубай. Ну, то есть победа не состоялась. Опять.
Сидим с женой на кухне. Она мне сокрушённо:
— Ну что с ним делать? Опять в школе двойка. И учительница говорит, что он её совсем не слушает!
Я с умным видом откладываю газету с интервью одного известного политика:
— Слушай, я тут прочитал гениальную вещь. Секрет всех переговоров.
— Какой ещё секрет? — жена насторожилась.
— Сила, — говорю я, таинственно понижая голос. — Если ты сильнее, ты можешь надавить. А если слабее — тебя придавят. Это ж ужасная, опасная штука!
Жена смотрит на меня секунд десять. Потом медленно встаёт, подходит к холодильнику, загораживая его собой, и говорит ледяным тоном:
— Ага. Страшная штука. Значит, сильный может не пустить слабого к котлетам? Поздравляю с открытием, Колумб. Иди договаривайся с сыном. Без ужина.
Увидел расписание выступлений наших спортсменов на Олимпиаде. Звоню жене: «Смотри, 19-го наши выступают!» Она молчит секунду, потом говорит: «А ты купи хлеба. И не забудь, что мы никуда не едем в этом году».
Вчера я выключил жене интернет, заблокировал карту и вынес из дома зарядки. А сегодня с важным видом заявил гостям: «Она теперь просто мечтает со мной поговорить».
В Ливане полгода не могут выбрать президента, но как только над Бейрутом набежала туча — все фракции, забыв о разногласиях, мгновенно проголосовали за всеобщие каникулы. Это единственный вопрос, по которому согласие было достигнуто за последние десять лет.
Сижу, читаю новости. Попадается статья: «Куда вложить сто тысяч рублей в 2026 году». Зову жену.
— Смотри, — говорю, — полезное. Надо сохранить.
Она смотрит на экран, потом на меня, потом снова на экран.
— И что там советуют? — спрашивает.
— Ну, — говорю, — там про акции каких-то перспективных стартапов, про облигации с супердоходностью, про...
— Стоп, — перебивает. — Это совет на сейчас?
— Нет, на 2026 год.
— То есть, чтобы им воспользоваться, мне надо сначала купить телепорт в будущее, узнать курс, вернуться, а потом уже вкладывать?
— Ну, в общем, да.
— Гениально, — вздыхает жена. — Давай лучше эти сто тысяч уже сейчас в холодильник вложим. В колбасу, сыр, пиво. Прибыль будет конкретнее и гораздо быстрее. А статью распечатай — в 2026-м на досуге почитаем, поржём.
Картина Айвазовского «Девятый вал» ушла с молотка за 60 лямов. Теперь ураган, который не купишь, официально стоит дороже, чем моя трёхкомнатная хрущёвка с евроремонтом.
Проект «Москва помогает» открыл уже 45 штабов для волонтёров. Теперь главная задача — найти тех, кому помогать, чтобы волонтёрам в этих штабах не было скучно.
