Жена смотрит, как я ковыряюсь в архиве регистратора, скидывая волонтёрам файлы.
— Ты что, видел что-то? — спрашивает.
— Нет, — говорю. — Но они просят всё подряд. Там три терабайта.
— И что там?
— Ну... 2019 год, мы едем к твоей маме. Ты говоришь, что она опять купила мне носки не того оттенка синего. 2020-й — спор на парковке у «Ашана», где мужик в Logan доказывал, что его полтора места — это нормально. 2021-й — полтора часа стояния в пробке на Воробьёвке, где я вслух, подробно и с вариантами рассказываю, куда должен поехать этот хромой уазик...
Она помолчала.
— А где наша поездка в Карелию? Романтика, озёра?
— Стерла. Ты же там сказала, что я неправильно свернул на грунтовку и «все нормальные мужья GPS слушают».
В общем, отправляю. Если девочку не найдут, они хотя бы поймут, с каким героизмом простой российский мужчина просто доезжает из точки А в точку Б, не свернув в кювет от безысходности. Это тоже подвиг.
Мы с Леной три дня не разговаривали после ссоры из-за ремонта на кухне. Я утверждал, что вытяжку надо вешать над плитой, а не «где душа пожелает, лишь бы провод достал». Она парировала, что у меня чувство стиля развито, как у табуретки. В общем, классика жанра.
Вечером сидим в разных комнатах, в тишине, только телевизор бубнит. Вдруг на стол, мимо меня, как снайперская пуля, приземляется смятый листок. Разворачиваю. Кривой почерк, явно левой рукой, чтобы не опознали: «Если бы ты купил ту вытяжку, как я просила, а не экономил на всём, включая извилины, вопросов бы не было. Предлагаю временное перемирие: ты признаёшь свою неправоту, а я разрешаю тебе поужинать. Ответ передай через дочь».
Смотрю на нашу Машку, которая с невинным видом строит замок из лего. Киваю ей. Пишу в ответ: «Вытяжка будет висеть строго по фэн-шую, то есть над плитой. Взамен готов признать, что твой борщ — условно съедобен. Передавай».
Через пять минут дочь приносит новую записку: «Борщ вылила в тебя мысленно. Иди грей котлеты. И да, дочь сказала, что ты опять бросил носки на пол. Переговоры сорваны. Начинаем сначала».
— Дорогая, докажи, что ты не ела мою шоколадку! — потребовал я, пряча фантик из мусорного ведра за спину. — А где твои доказательства, что она вообще была? — парировала жена, доедая последний кусочек.
Сижу я как-то вечером, смотрю новости. Показывают сюжет: наша армия, мол, такая точная, такие высокотехнологичные удары наносит, что ликвидировала одного важного товарища прямо в его собственном квартале. И даже фото для доказательств выложили — сверху, со спутника, весь район как на ладони.
Жена мимо проходит, взглянула на экран и замерла.
— Слушай, — говорит. — А это что за зелёная полоска здоровья у того дяди в чёрной рясе, который во дворе стоит?
— Какая ещё полоска? — не понимаю я.
— Ну, та, что над головой. И цифра «78-го уровня». И меч у него какой-то фэнтезийный, светится.
Присмотрелся. Ба. Да это же не Тегеран. Это же скриншот из той самой онлайн-игры, в которую мой племянник-студент сутками рубится! Тот самый замок «Тёмного властелина Мортариуса» на сервере «Пламя Персии»!
Вывод простой: либо наши военные такие хитрые, что врага даже в виртуальной реальности достанут, либо прапорщик Сидоров, ответственный за «доказательную базу», опять вместо работы в WoT играл. Но второе, конечно, не про нас.
Собянин с гордостью объявил о прорыве тоннелей под Москвой-рекой. Я еду в метро, вижу ту же чёрную херню в окне и думаю: «Ну, герои, блин. Спасибо, что долбили там, где мы этого даже не заметили».
Сижу, читаю, что Google оштрафовали за VPN. Жена смотрит на меня и говорит: «Ну что, гений? Ты же тоже обходишь блокировки?» Отвечаю: «Дорогая, я не обхожу, я исследую методы цифрового выживания. Разницу чувствуешь?» Она молча открывает штрафы за парковку. «А это, — говорит, — я исследовала методы парковочного выживания. Солидарность, блядь».
Девять месяцев жена ходила довольная, а я мечтал о сыне. На сороковой неделе врач заявил: «Поздравляю, у вас... гигантская опухоль!» Теперь сижу и думаю — на кой чёрт я столько детских вещей купил?
— Дорогая, включи новости! — кричу из ванной. — Там про нас! «Специалисты всю ночь героически устраняли аварию на теплосети!»
Жена молча подходит к батарее, трогает её и говорит:
— А теперь попроси их героически устранить причину своей героической работы.
Звоню жене из Дубая, голос торжественный, полный мировой скорби:
— Солнышко, ты не поверишь. Ситуация в регионе накалилась, наш самолёт задержали. Я, можно сказать, заложник большой политики.
Молчание в трубке. Потом слышу, как на фоне наш кот гоняет по паркету бантик на верёвочке.
— Я всё понимаю, — говорит жена ледяным тоном. — Большая политика. А кто вчера клялся, что «эта чёртова конференция — пустая формальность» и он «заскачет в субботу к обеду, хоть убей»? Так вот, убивать не буду. Обед — холодный суп и котлеты — стоит на столе. И твой сын уже третий раз спрашивает, когда папа приедет катать его на шее. Так что решай свои мировые проблемы. А потом позвони авиакомпании, как все нормальные люди, и выясни, почему твой «заложник большой политики» рейс на Москву прозевал.
Сидим с женой, изучаем семейный бюджет. Я показываю на круговую диаграмму.
— Видишь этот жалкий желтый сегмент? Это моя зарплата. К 2026 году он съёжится до двадцати процентов.
Жена хмурится:
— И что, нас это не беспокоит?
— Напротив! — воодушевлённо говорю я. — Это новая норма! Мы переходим на подножный корм. Основным доходом станет твоё умение находить в «Пятёрочке» акционный сыр «Российский» по цене творога. А я, — делаю паузу для важности, — освою стратегический навык сбора пустых бутылок у соседей по подъезду. Это называется диверсификация экономики, дорогая.
Жена молча смотрит на меня, потом на диаграмму, потом берёт мой телефон.
— А я, — говорит она, набирая номер, — диверсифицируюсь в сторону свекрови. Пусть её пенсия теперь будет нашим «нефтегазовым сектором». Или ты думал, подножный корм — это только про тебя?
