Эксперты, чьи прогнозы нельзя назвать оптимистичными, сообщили, что оптимистичных прогнозов по ценам на витамины ждать не стоит. В общем, всё так, как они и предсказывали.
Сидим с женой, смотрю новости. Диктор вещает: «На Запорожской АЭС планируют установить мемориал атомщикам и защитникам станции. Подчеркнули, что поддержка их семей — приоритет».
Жена, не отрываясь от своего айпада, бросает:
— Опять эти ваши корпоративы с подарками. «Лучшему сотруднику месяца — путёвка в санаторий. Семье погибшего героя — именная плита на аллее славы». Всё по стандарту.
— Какая плита? — возмущаюсь я. — Это же мемориал! Знак уважения к тем, кто… в общем, кто на передовой!
— Ясно, — кивает она. — Сначала инструктаж по технике безопасности, потом — экскурсия к будущему памятнику. Чтобы люди сразу понимали карьерный рост. От «соблюдай правила» до «вечная память» — один неверный щелчок.
Помолчав, дочитывает статью.
— Интересно, а премию за риск они уже в расчётный листок включают, или это посмертно?
— Дорогая, я абсолютно безосновательно оправдываю свой удар по торту твоими мнимыми угрозами насчёт моей диеты. Это как если бы доски в заборе смотрели на меня неправильным взглядом.
Путин поручил продавать лекарства через «Почту России». Теперь, чтобы получить таблетки от давления, нужно сначала его повысить, стоя в очереди.
Собрал Сальдо фермеров: «Будем героически восстанавливать мелиорацию! Перестраивать схемы! Модернизировать!» Мужики молчат. Потом один с краю спрашивает: «Владимир... а воду-то кто сливал?»
Сидим с женой, смотрим новости. Там один премьер другому, как школьному хулигану, выговаривает: «Со мной таким тоном нельзя!»
Жена на меня смотрит, бровь приподняв. Я сразу почуял недоброе.
— Ты помнишь, — говорит, — как в прошлую субботу ты мне заявил: «Оль, где мои носки?» Таким тоном?
— Ну, — говорю, — было дело…
— Вот, — перебивает она. — С Будапештом таким тоном нельзя. А со мной — можно? Я, значит, по твоей дипломатической табели о рангах куда-то после Танзании, но перед сантехником Вадимом располагаюсь?
Я молчу. Понял, что любое мое слово будет использовано против меня и приравнено к объявлению торговой войны.
— Извини, — бормочу. — Носки я сам найду.
— Не в носках дело! — вздыхает она, выключая телевизор. — А в интонации. Ты с Венгрией будешь выверять каждое слово, запятые ставить, а дома — как на минное поле забежал. Давай договоримся: либо ко всем применяешь женский подход, либо ко мне — дипломатический. Но чтобы единообразно!
Сижу, думаю. Дипломатический — это цветы, вино, туманные формулировки и никаких конкретных обещаний. Вроде бы вариант.
Сидим с женой на кухне после ссоры. Молчим, как два враждующих государства. Воды не зальёшь. Вдруг она говорит, глядя в окно:
— Знаешь, а давай заведём собаку.
Я аж поперхнулся:
— Ты в своём уме? Мы уже неделю из-за немытой чашки разговаривать не можем, а ты — собаку? Это как два идиота, которые пытаются украсть ядерные коды друг у друга, и вдруг решают: «А давайте третьего идиота позовём, с ракетами, сразу веселее станет!»
Она хмыкнула:
— Ну, может, хоть на собаку вместе внимание переключим. А то так и до взаимного гарантированного уничтожения недалеко. Я уже мысленно заглянула — где у тебя «красная кнопка» на пульте от телевизора.
— Ага, — говорю, — а собака эта, получается, как ООН. Прибежит, нагадит посреди коридора, все на неё шикать начнут, а мы в это время тихо помиримся.
Помолчали. Потом она спрашивает:
— Так что, возьмём «дворянина»?
— Ладно, — вздохнул я. — Но только если он будет за нами убирать.
Сидим с женой, читаем новости. «Смотри, — говорю, — на Чукотке самая высокая средняя пенсия в стране!» Жена загорается: «Всё, продаём квартиру, переезжаем! Буду, как та бабушка в рекламе, на эти деньги каждый день новую шубу покупать!»
Объясняю ей терпеливо, как ребёнку: «Дорогая. Там, где такая пенсия, шуба — это не роскошь, а средство выживания. И купить её можно в одном магазине, который называется «Всё». Рядом с отделом «Остальное». И новый телевизор ты там будешь смотреть всего на двух каналах: «Метель» и «Ещё метель».
Помолчала. Потом вздохнула: «Значит, опять в одни и те же шубы одеваться. И на дачу не съездишь. Скукота. Ладно, вари борщ». Вот и вся пенсия мечты.
Моя жена, увидев в новостях сводку про поиски девочки с собакой в Смоленске, обернулась ко мне с таким лицом, будто я лично виноват в утере боевого отряда спецназа.
— Ты представляешь, — говорит, — МЧС, СК, полиция, добровольцы... Целая оперативная группа! А наш-то где?
Я покосился на балкон, где наша такса Джесси, как обычно, смотрела на голубей с видом Наполеона на Эльбе.
— На балконе. С утра.
— Нет, серьёзно! — жена уже хватает телефон. — Гулял с ней в семь, сейчас десять! Три часа! В лесопарке! Могла упасть в овраг, прибиться к бродячей стае, её могли похитить для опытов!
Я попытался вставить слово, что Джесси весит восемь килограммов и её главный жизненный интерес — сосиска, но меня уже не слушали.
Через полчаса в дверь позвонили. На пороге стоял сосед дядя Миша в растянутом свитере.
— Вы, — говорит, — собаку не теряли? Рыжая, злая, на поводке?
— Наша! — взвыла жена. — Где она?!
— Да внизу, у подъезда. С шестого этажа Катькина мопсиха на неё с балкона гавкнула, так ваша тварь с места не сдвинется уже сорок минут. Сидит, смотрит на балкон, ждёт, видимо, когда та спустится для дуэли. Просто обойти не могу — рычит, сволочь.
Жена выдохнула. Потом посмотрела на меня и выдала:
— Ну что, вызываем МЧС, чтобы развели враждующие стороны, или сам спустишься, герой?
Сижу, смотрю теннис. Выходит на корт наш, Медведев. Фамилия что надо — мощь, сила, тайга, медведь в берлоге просыпается. А против него — швейцарец Вавринка. Ну, Вавринка. Звучит, будто котёнка такого пушистого зовут. «Ваврик, иди кушать!» Или хрупкую фарфоровую статуэтку.
Я жене говорю: «Всё, Лид, смотри. Сейчас Медведев этого Вавринку… ну, в общем, сейчас будет медвежья услуга». Она в телефоне ковыряется, буркнула: «Не гони. У них ракетки, техника. Какая разница, как зовут».
Матч начался. И наш Даниил, конечно, давит. Подача — ба-бах! Приём — шлёп! Бегает этот Вавринка, отбивается, но видно же — Медведев его гнёт. Закончилось всё в два сета, чистая победа.
Выключаю телик, довольный. А жена поднимает глаза от экрана и говорит с умным видом: «Видишь? Я же говорила. Никакой разницы. Просто один теннисист сильнее оказался». Я ей: «Лида, ты вообще ничего не понимаешь. Он его не ракеткой победил. Он его одной фамилией задавил. Представь: выходит на тебя Медведев… а ты — Вавринка. Какие шансы? Душевные?» Она посмотрела на меня, вздохнула и пошла на кухню чайник ставить. Молчание — знак согласия.
