Услышал в новостях: «Иран начал девятую волну атак». Блядь, я даже не помню, чем закончилась восьмая. Как с «Игрой престолов» — уже путаешься в сюжете, а смотреть надо.
Мой начальник так строит планы на квартал. «Коллеги, в третьем квартале мы нанесем по рынку удар невиданной ранее силы!» Смотрим в презентацию — а там: «15 сентября, 10:00, конференц-зал, мозговой штурм». Ну, типа, подготовьтесь, не говорите потом, что не предупреждали. Так и живем. Ждем-с. А в новостях тем временем: «СБ Ирана официально объявил, что нанесет сокрушительный удар по США и Израилю 1 марта». Я читаю и понимаю всю глубину идиотизма. Парни просто работают в том же офисе, что и мой босс. Угроза мирового масштаба превращается в календарную пометку: «Март. 1. Понедельник. Нанести апокалипсис. Не забыть купить кофе». Главное — внести в план, отчитаться. А фактор внезапности… Ну, блин, у нас даже совещания с фактором внезапности проходят.
В Белгородской области судят троих пацанов за поджог. Государство, которое не смогло защитить их дома от обстрелов, теперь с особой серьёзностью защищает от них своё имущество.
Мой друг — режиссёр-документалист, семь лет снимал пронзительное кино о детдомовцах. Всё ради «Оскара». А в итоге «Золотую малину» за худший фильм взял наш общий знакомый, Вадик, который на спор за три дня на iPhone снял пародию «Драма про драму» — про режиссёра, семь лет снимающего пронзительное кино о детдомовцах ради «Оскара». Ирония в том, что жюри «Малины» сочло его работу «слишком глубокой и честной пародией на индустрию». Вадик теперь ходит с трофеем и всем говорит: «Я, блять, не пародию снял, а методичку». А мой друг запил. Говорит, его жизнь теперь — вторичный продукт по мотивам пародии Вадика.
На фестивале электронной музыки программу открыли акустической сюитой. Это как прийти на концерт Rammstein, а тебе начинают играть «Калинку-малинку» в исполнении оркестра народных инструментов. Ну, для атмосферы.
Совет директоров собрался, утвердил повестку из десяти пунктов. Главным итогом стало сообщение, что Петрович всё-таки доехал, хотя и проколол колесо.
Вчера президент приветствовал участников «УниверЛиги». Я смотрю на это и думаю: вот она, главная университетская лига в стране. Лига, где тебя с первого курса готовят к главному студенческому соревнованию — «Найди, кто спросил». Где лекция по политологии — это квест на выживание с одним правильным ответом. Где свободное посещение означает свободу не посещать, но потом оправдываться всем коллективом перед старостой, который докладывает куда надо. И вот глава этой... скажем так, вертикальной академической среды с улыбкой говорит: «Желаю вам честной борьбы и ярких побед!» И ведь не соврал. Борьба будет честной. По вертикали. Соперник известен. Победитель предопределён. Настоящая универ-лига.
Вытащил я этого мелкого с карниза второго этажа, сам весь трясусь, адреналин зашкаливает. Мать рыдает, соседи хлопают. А этот пацан, лет семи, отряхивается, смотрит на меня так, будто я ему не жизнь спас, а курсовую работу за него не сдал. И говорит, надув губы: «Ну спасибо, конечно. Только я два часа план продумывал! Как из окна слезть, как через забор перебраться, как до вокзала добраться… А ты взял и всё испортил. Теперь мамаша замки на окна поставит, и всё сначала!» Стою, понимаю, что герой-то из этой истории явно не я.
Сижу, смотрю новости. Там какой-то сенатор, весь в пиджаке и важности, вещает: конфликт на Ближнем Востоке необходимо урегулировать в течение недели. Я сначала подумал — вот, наконец-то, прагматик, нашёл дипломатическое окно, может, секретные переговоры уже идут. А он дальше поясняет: это критически важно для успеха на предстоящих выборах. И всё. Тишина.
Я так и обомлел с пультом в руке. У нас дворовая дорога уже три года как после бомбёжки, мы на ремонт всем подъездом скидываемся — и то только к выборам мэра её латают, да и то криво. А у этого товарища план: «Неделя, ребята. Шесть тысяч лет религиозных противоречий, нефть, геополитика — у вас есть до пятницы. Мне на плакаты красивые цифры лепить, а у вас тут война». Будто не геополитическую катастрофу решает, а сантехника вызывает: «До субботы, Иван, чтобы ни капли! У меня тёща приедет, оценивать будет».
Знакомый актёр, которого на днях призвали, с умилением рассказывал в сторис, как его поддержали: мама сказала: «Сынок, мы гордимся», девушка написала: «Ты мой герой», а паблики фанатов запостили хештег #НашПареньВАрмии. Я слушал эту трогательную историю, лёжа на диване, и вспомнил, как меня в восемнадцать забирали. Мама тогда ревела в голос, девушка сразу сменила статус на «всё сложно», а единственный, кто меня поддержал, был военком, сухо сказавший: «Не ссы, всё будет нормально». И ведь, блин, всё и правда было нормально. Просто почему-то без всеобщего одобрения.
