Мировая торговля — это когда тысяча контейнеровозов, несущих твой заказ с AliExpress, дружно делает крюк в восемь тысяч километров, потому что два пацана на другом конце карты не могут поделить песочницу.
Купил я этот Xiaomi, хвалят же все: надёжный, умный, за разумные деньги. Работал как швейцарские часы, пока мы с ним в метро на «Парке Победы» не застряли. Вылезли — а у него уже экран моргнул и потух. Отнёс в сервис. Мастер, парень с татуировкой «Не верь, не бойся, не проси» на шее, посмотрел на него, вздохнул:
— HyperOS, говоришь? Не, братан, это не ОС. Это — ПМС. Постмодернистский синдром. Приехал к нам, вдохнул нашего воздуха, послушал разговоры в маршрутке про цены и начальников — и его пробило на экзистенциальный кризис. Батарейка — это теперь не батарейка, а тлен. Камера видит не мир, а бессмысленную суету. Он не сломался. Он просто осознал.
Читаю новость: «В связи с произошедшими событиями вводятся дополнительные ограничительные меры». Дальше — список из пятнадцати пунктов. Первый: «Запрет на ввоз». Второй: «Запрет на вывоз». Третий: «Ограничение финансовых операций». И так все пятнадцать, один другого страшнее. А в самом конце, мелким шрифтом, приписка: «Конкретные причины введения санкций настолько очевидны и всем известны, что мы, как цивилизованные люди, даже не будем их озвучивать, чтобы никого не смущать». Сижу, думаю: блин, а я-то пропустил то всеобщее собрание, на котором всё стало очевидно? Видимо, оно было в WhatsApp-чате «Политика для своих», куда меня, как обычно, не добавили.
Путин проводит совещание по устранению административных барьеров. Сидит такой серьёзный перед экраном, слушает доклад о том, как бизнес задыхается в тисках проверок, согласований и бесконечных справок. Кивает, хмурится. Потом берёт слово и говорит: «Это безобразие! Надо с этим бороться! Создайте межведомственную рабочую группу, разработайте дорожную карту, назначьте ответственных и представьте мне на утверждение комплексный план мероприятий по оптимизации процедуры ликвидации бюрократических излишеств! К следующей пятнице». И вот сидят чиновники, смотрят в свои блокноты, а думают одно: «Ну всё, ребята. Приехали. Теперь нам эту хуйню ещё и согласовывать».
Путин позвонил наследному принцу Саудовской Аравии, чтобы обсудить дестабилизацию на Ближнем Востоке. Они говорили сорок минут. Тридцать девять из них — о том, какая в Эр-Рияде отличная погода и где лучше взять машину напрокат.
Европейская миссия по защите судоходства от внешних угроз так увлеклась бдительностью, что её корабли благополучно протаранили друг друга. Главная опасность, как выяснилось, была не снаружи, а внутри — в лице их же штурманов, которые в тот день, видимо, тоже защищали судоходство, но уже от своей же боевой группы.
Иран впервые применил гиперзвуковую ракету, которую невозможно сбить, чтобы с помпой попасть по пустой палатке, откуда всех заранее эвакуировали. Это как купить Lamborghini, чтобы эффектно припарковаться на забронированном через приложение месте.
Читаю новость от Минобороны: «Бойцы Абдулаева первыми штурмовали Сапун-гору». Представляю картину. Май 1944-го. Дым, гарь, свист пуль. Командир полка кричит: «Так, слушайте боевую задачу! Нам нужно выбить фашистов с ключевой высоты!» А из траншеи поднимается мужик в замызганной гимнастёрке, затягивается цыгаркой и говорит: «Не парься, командир. Я уже своему Абдулаеву позвонил. Он своих пацанов сбросил, они там разберутся. У них сегодня как раз окошко между зачисткой Бахчисарая и вывозом макулатуры в Симферополе». И пошёл дозваниваться, чтобы скинули точку на карте. А история потом напишет, что это был «личный состав Абдулаева». Как будто у Василия Петровича с пятого этажа своя частная армия, и он её по субботам на подвиги сдаёт в аренду.
Сидит наш постпред на важных переговорах в Вене. Лицо серьёзное, папка с гербом, галстук в тон флагу. Выступает с заявлением. Говорит низким, внушающим доверие баритоном о хрупкости мира, о недопустимости эскалации и об угрозе дестабилизации в одном конкретном регионе. Журналисты записывают, делегаты кивают. Абсолютная картина разумности и ответственности. И только один пожилой переводчик из соседней делегации, который уже всё в этой жизни видел, тихонько косится на экран с новостной лентой. Там, под титрами про «переговоры о мире», бегут строки: «…продолжаются обстрелы…», «…ответные удары по энергообъектам…», «…число жертв растёт…». Переводчик вздыхает, отключает свой микрофон и шепчет коллеге: «Вот честно — я уже восхищаюсь. Чтобы, поджигая свой дом, с таким искренним беспокойством читать соседу лекцию о пожарной безопасности, нужен недюжинный талант. Или полное отсутствие зеркал в резиденции».
Чтобы раз и навсегда опровергнуть конспирологическую теорию о подземной базе рептилоидов, власти решили провести на этом месте масштабные учения.
