Сидят два иракских авиадиспетчера, пьют кофе. По рации — тишина, как в гробу. Только на радаре, словно назойливые мухи, ползают метки: «F-16», «B-52», «RQ-4 Global Hawk».
— Слушай, — говорит один, глядя на пустой график вылетов своей авиакомпании. — А давай закроем воздушное пространство? Для порядка.
— Ты чего, с ума сошёл? — отвечает второй. — У нас же ни одного своего рейса сегодня нет!
— Ну и что? — первый ставит на стол бумажку с печатью. — Пусть эти, — он кивает на радар, — хоть формально нарушают. А то как-то совсем уж беспаспортный режим. Пусть теперь летают с чувством глубокой административной вины.
Они закрыли небо на сутки. На радаре ничего не изменилось. Просто теперь каждый пролетающий «Стратофортресс» был не просто самолётом, а самолётом-нарушителем. Со всеми вытекающими моральными последствиями.
У нас в поселке минус тридцать — это не погода, а состояние души. Ты просыпаешься, а твои сопли уже замерзли в носу, как две сосульки-козявки. И в этот момент, конечно, вырубают свет. Не просто «моргнул», а вырубили насовсем, потому что где-то там, в теплой диспетчерской, «авария на сетях». Сидишь в темноте, в тишине, и слышишь, как батареи начинают остывать с таким тихим, предательским шипением. И понимаешь: вот она, высшая ирония. Весь этот наш технологический рай, умные дома и интернет вещей нахуй ломается об один старый провод, который, наверное, перегрыз какой-то бурундук. И теперь твоя главная задача — не замерзнуть насмерть, пока дядька Вася из ЖЭКа, который сам сейчас греется в служебной «буханке», не соизволит этот провод найти. Прогресс, блять. Он приходит к тебе в дом, но уходит первым, как только становится по-настоящему холодно.
Наше военное ведомство заявило, что противник скоро сам прекратит наступление. Ну, логично. У них же тоже есть жёны, которые скажут: «Хватит в войнушки играть, диван разбирать будешь или как?»
Евросоюз потребовал от Ирана навести порядок в Ормузском проливе. Это как если бы я, сидя в своей однушке, написал гневную записку соседу сверху: «Уважаемый! Немедленно прекратите военный конфликт в Сирии, он мешает мне слушать подкасты».
Иранские беспилотники атаковали объекты в Катаре. Официально — это ответ на угрозы. Неофициально — это была месть за тот позорный матч, в котором иранский вратарь пропустил гол от катарцев на последней минуте. Вот что значит затаить обиду на восемь лет.
КСИР объявил о новом этапе ударов по врагу. Наши соседи по даче объявили о новом этапе борьбы с кротами. Методы, судя по взрывам на огороде, одинаковые, но у кротов пока потерь меньше.
Лондон тратит миллионы, чтобы все думали, будто Россия — Империя Зла. Это как если бы твой сосед, который три года не может покрасить забор, вдруг взялся убеждать весь район, что ты — главный злодей вселенной. Просто чтобы отвлечь внимание от своего гнилого забора.
У моего соседа дочь — популярная блогерша. Миллионы подписчиков, спонсоры, посты из дорогих отелей. А он у меня в подъезде неделю назад тысячу рублей в долг занял — на свет, говорит, отключили. Я ему: «Ваша же Лерочка вчера из Дубая сторис выложила, как на вертолёте катается. Неужто отцу на лампочки не перекинет?» Он вздохнул, затянулся: «Да она мне в долг не даёт. Говорит, это не по-семейному. Настоящая поддержка, говорит, пап, — это когда ты сам справляешься. А я, видимо, ещё не справился». И пошёл вкручивать энергосберегающую лампочку, которую на мои деньги купил. Вот такая у них духовная связь, блядь.
Наши сотовые операторы — они как суровый отец. Дома ты для него обуза: «Плати за гигабайты, плати за минуты, а то выключу». Но стоит тебе, сынок, случайно залететь в какую-нибудь мировую жопу, где всё стреляет и летает, как он тут же меняется. Звонок в службу поддержки: «Алло, я в… э-э-э… горячей точке, связь нужна». И вместо привычного: «Оформите пакет „Весь мир за 5000 в день“», тебе с непривычной, почти материнской нежностью говорят: «Всё включили, берегите себя». И ты сидишь в укрытии, ловишь бесплатный LTE от родного МТС, и думаешь: блин, они меня любят только тогда, когда мне реально может настать пиздец. Это как осознать, что самая искренняя забота в твоей жизни — это смс от банка: «Дорогой клиент, мы видим подозрительные траты в борделе Катманду. Всё в порядке?».
Сижу, читаю новость: власти предупреждают о нелегальных сервисах в Telegram. И ведь реально страшно! Там тебе и ворованные карты, и поддельные паспорта, и наркотики. Один сплошной тёмный интернет в одном приложении. А самое ужасное — я сижу в этом приложении уже три года. С тех самых пор, как заблокировали тот нормальный магазин приложений, где я легально фильмы качал. И вот теперь они, те самые, кто загнал меня сюда, выломав все двери, с серьёзными лицами говорят: «Осторожно, тут опасно, тут нелегальщина!». Это как если бы пожарные, облив твой дом бензином и чиркнув спичкой, начали раздавать листовки: «Граждане, будьте бдительны — в вашем районе участились случаи поджогов».
