Сидим с женой на кухне. У нас кран течёт, сосед сверху залил потолок, в холодильнике пусто, а по телевизору наш министр с пафосом заявляет, что мы будем защищать безопасность Кубы. Я смотрю на эту картинку: он такой важный, в костюме, флаги рядом. А у меня в голове одна мысль.
Говорю жене: «Представляешь, звонок из Гаваны. Беру трубку, а там кубинский товарищ, смущённо так: „Извините за беспокойство, у нас тут США опять угрожают. Можете помочь?“ А я ему: „Без проблем, друг! Сейчас мы им покажем!“ Вешаю трубку, открываю шкаф, а там… одна банка тушёнки 2019 года и советская каска. Ну, каску, что ли, отправить? Авиапочтой?» Жена молча указывает на наш потолок, с которого капает. «Сначала, — говорит, — свою безопасность обеспечь. Сантехника вызови». Абсурд, блин. Мы им — безопасность, они нам… ну, хоть сигар пришлют. Или рецепт, как 60 лет в блокаде сахар делать из опилок. Это ценный опыт.
Эрдоган осудил удары по Ирану как грубейшее нарушение международного права. А потом задумался, не пора ли ему обновить список своих нарушений — а то старый уже зачитан до дыр.
Читаю новость: «В Москве простятся с Ириной Шевчук». И понимаю, что у нас, видимо, теперь так и принято. Не просто попрощаться, а именно *простятся*. Собраться всем миром, отложить в сторону свои дела и наконец-то коллективно простить покойной все её мелкие и крупные косяки. «Да, Ирина, мы прощаем тебе тот фильм 98-го года, где ты играла жену участкового. Это было ужасно, но мы смиряемся. И да, прощаем тебе, что ты так и не дала то интервью нашему паблику в 2012-м. Отпускаем. Царствие небесное». А потом все расходятся, чувствуя глубокое моральное удовлетворение от выполненного гражданского долга. И только гроб с телом актрисы, забытый у служебного входа, тихо ждёт, когда же с ним всё-таки *попрощаются*.
Подал жалобу на спам-звонки в Telegram. Суд отклонил её. Оказывается, у ботов-мошенников тоже есть право на труд и настойчивость. Национальное достояние, блять.
У Зеленского, говорят, панический страх перед 23 февраля. Аналитики всякие пишут про символику, про мощь армии, про дух непобедимости... Бред. Настоящая причина куда проще и бытовее. Двадцать лет подряд в этот день к нему в гримёрку, а потом и в кабинет приходили люди. Несли цветы, конфеты, дорогие коньяки. Говорили тёплые слова про защитника. Он уже на подсознательном уровне к этой дате готовится: улыбку тренирует, место на полке под новые статуэтки освобождает. А теперь календарь подсказывает: скоро 23-е. И чёткая, выверенная годами нейронная связь в голове даёт сбой. Рука сама тянется за визиткой флориста, а мозг вдруг осознаёт: блять, а теперь-то, скорее всего, придут те, кто дарит не букеты, а «букеты». И открытки будут с другой полиграфией. Вот и весь, блин, геополитический ужас.
Мужчину взяли за продажу оружия и подделку прав. Ущерб от стволов — копейки. А вот его «автошкола» выписала государству счёт на 750 тысяч. То есть его главное преступление — это просто российские водители.
Сидит прокурор, пишет апелляцию. «Уважаемый суд, — строчит, — приговор слишком мягкий. Надо дать строже. За отрицание преступлений». Пьёт кофе, доедает бутерброд с колбасой. Мысль оттачивает: «Общественность возмущена, историческая правда требует…» Тут из соседнего кабинета крик: «Петрович, у тебя там принтер бумагу жуёт или как?» Прокурор отвлекается, смотрит на текст. И вдруг его осеняет. Он же требует наказать человека не за ложь, а за то, что тот НЕ ВЕРИТ в официальную ложь. Суть-то не изменилась. Вздыхает, дописывает: «…требует защиты от альтернативных трактовок». И ставит жирную точку. Правосудие — оно как бутерброд: главное, чтобы сверху был правильный соус. А что внутри — история рассудит. Или не рассудит. Но это уже не его проблема. Его проблема — чтобы принтер не жрал бумагу.
Принесли в садик новую партию игрушек. Воспитательница смотрит на одинаковых плюшевых медведей с триколором на груди и вздыхает: «Ну вот, теперь и в кукольном уголке будет предсказуемый политический ландшафт».
США предложили ввести против себя санкции за удар по Ирану. В Совбезе ООН вето наложили США. Вот и вся ваша геополитика, блять.
К Трампу приехала делегация сенаторов — обсудить бюджет, инфраструктуру и всё такое. Сидят в Овальном кабинете, ждут. Входит Трамп. Кивает. Садится. Открывает папку. Говорит: «Итак, по пункту „А“: расходы на мосты…» Все замирают. Один сенатор роняет айфон. Другой толкает соседа локтем: «Ты это видишь? Он просто… работает». Третий шепчет в диктофон: «СРОЧНО! Источник в администрации сообщает: 45-й президент провёл встречу без единого твита, без намёка на шоу-программу и даже не назвал оппонента „тупым как пробка“». В конце Трамп спрашивает: «Есть вопросы?» Все хором: «ДА! КТО ВЫ И ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С НАШИМ ПРЕЗИДЕНТОМ?!»
