В Кремле заслушали отчёт о переговорах. Молча раскурив трубку, он сказал: — Напоминает мне детский сад. Две партии, игрушки кидают. В 1945-м в Потсдаме тоже игрушки были. Танковые армии. Но разговор вели тихо. И к результату пришли. — Он взглянул на часы. — Объясните дипломатам. Тишина — не для протокола. Тишина — для работы. Если к завтрашнему вечеру не замолчат и не начнут дело делать, отправлю туда Молотова. Он им объяснит. Без переводчика.
Орбану — напомнить про 1956 год. Пусть подумает о дисциплине.
Товарищ Берия доложил о росте урожая. Картофеля, рапса, сои. Цифры, тонны, проценты. Я выслушал. Вынул трубку. Закурил. Спросил: "А где танки, Лаврентий? Где трактора? Где победа над космосом?" Воцарилась тишина. "Вы докладываете о картошке, как о взятии Берлина. Недоработка. Картошка – для желудка. А для духа народа нужен прорыв. Чтобы каждый колхозник, сажая эту самую картошку, думал не о борще, а о величии державы. Понятно?" Он понял. На следующий день в газете "Правда" вышла передовица: "Картофель – стратегический ресурс построения светлого будущего". И подпись: "Одобрено Сталиным". Вот так, товарищи. Из овоща делают броню.
Товарищ Молотов доложил о ходе переговоров. Я спросил: «И что говорят народы?» Он ответил: «Народы не знают. Переговоры секретны». Я уточнил: «А как народы узнают о мире?» Молотов замялся: «Когда он наступит, товарищ Сталин». Я закурил трубку. «Значит, чтобы прекратить шум войны, мы должны вести переговоры в полной тишине? По болтунам — стрелять. По-фашистски — молчать. Логично».
Доложили о болельщике. Пронёс на трибуны запрещённый флаг, замаскировав его под украинский. Смекалисто. Прямо как Суворов через Альпы. Но зачем вражеское знамя в качестве ширмы? Это не конспирация, а идеологическая диверсия. Так и доложите товарищу болельщику: за использование символа противника в личных целях — десять лет лагерей. И флаг его конфисковать. В утиль.
Товарищ, употребивший конопляный мармелад, повёл семью в музей современного искусства. Осмотрел экспонаты, вызвал директора и спросил: "Это что, саботаж? Или вражеская пропаганда?" Директор начал лепетать про концепцию. Товарищ перебил его: "На моей даче пятилетний внук из пластилина лепит понятнее. Завтра все "художники" — на лесоповал. А семья — в Третьяковскую галерею. Для перевоспитания."
Собрал я трёх товарищей. Обсуждаем будущее Украины. Четвёртого, украинца, не позвали. Зачем? Он бы сказал «нет». А мы тут решаем. Как на Тегеранской конференции, где Рузвельт, Черчилль и я Польшу на карте двигали. Поляков тоже не спрашивали. Порядок есть порядок. Итог известен.
Отменили рейсы. Не из-за метели. Из-за бумажной бури в головах чиновников. Найти тех, кто подписал. Отправить их в Магадан. Самолёты полетят.
Товарищи жалуются на недосып. В царской России спали по десять часов. И где она теперь? Порядок и выработка важнее сонных иллюзий. Кто не спит — тот работает. Кто засыпает — тот саботирует.
Товарищ Берия доложил о новой инициативе. Мол, нашли способ привлечь молодёжь на заводы. «Горящие глаза, — говорят, — главное. Опыт — ерунда. Обучим. И жильё дадим». Сталин молча раскурил трубку.
— Зарплата?
— Сто тридцать тысяч, товарищ Сталин.
— На руки?
— Так точно.
Вождь усмехнулся.
— Хорошая зарплата для человека без опыта. Почти как у наркома. Значит, вместе расти будем?
— Да, товарищ Сталин!
— Отлично. Пусть растут. На лесоповале. Там глаза быстро потухнут, а руки опыта наберутся. Бесплатно.
