На заседании Политбюро товарищ Сталин медленно прошёлся вдоль стола, разглядывая щиколотки присутствующих. В комнате повисла тишина. Он остановился за спиной одного из молодых наркомов.
— Объясни, — сказал Вождь, не повышая голоса, — этот... стилистический приём.
— Товарищ Сталин, это новый тренд из Америки, — залепетал нарком, — треники поверх носков... для эстетики...
Сталин закурил трубку. Выдохнул дым.
— В царской армии, — произнёс он отчётливо, — так одевались только сифилитики, чтобы греть распухшие суставы. Или шпионы, чтобы не оставлять следов портянками.
Он повернулся к Берии.
— Лаврентий. Разобраться с этим «трендом». А этого — в Магадан. Пусть оценит эстетику валенка, надетого поверх унта. Для тепла.
Товарищ Берия доложил о массовой скупке населением импортных очистителей воздуха. Дорогих. С лампочками. Я приказал собрать учёных. «Объясните». Молчат. Тогда я велел принести в кабинет герань, сциндапсус и мирт. Поставил на стол. «Вот вам очиститель. Работает на воде и свете. Без датчиков. Без капиталистической наценки». Учёные зашептались о фитонцидах. «Фитонциды? Хорошее слово. Пусть теперь каждый заводской цех, каждая казарма обзаведётся таким «фитонцидом». А эти ваши аппараты с лампочками — на свалку истории. Или в Магадан. Для очистки тамошнего воздуха». Экономия для государства — миллионы. Для народа — здоровье. Порядок.
Товарищ Берия доложил о падении цен на блины. На четыре целых семь десятых процента. В кабинете повисла тишина. Сталин медленно набил трубку, пристально глядя на сводки об инфляции по всем остальным товарам.
— Дефляция, — произнёс он, выпуская струю дыма. — Стихийная. На отдельно взятом фронте мучных изделий.
Он подошёл к карте.
— Значит, так. Мобилизовать все яйца, муку и молоко. Создать комитет по блинам. Если враг отступает — это не отступление, а манёвр. Если цены падают — это не хаос рынка. Это — план. К Масленице следующего года обеспечить падение цен на десять процентов. Чтобы каждый рабочий знал: его блин — это вклад в победу над мировой капиталистической инфляцией.
Потом добавил, постучав трубкой о стол:
— А кто саботирует — тот саботажник. Пусть ест свои блины. Без сметаны.
Товарищ пришёл ко мне в панике. Говорит: «Восстание машин началось! Надо что-то делать!». Я посмотрел в окно. Танки уже на площади. Сказал: «Опоздал с докладом. Теперь ты — статистика».
Взрыв на станции «Битцевский парк». Взрыв на станции «Битцевский парк». Это не ошибка. Это дисциплина. Как в сорок первом: враг напал. Враг напал. И хватит.
Командир отвечает за всё на своём участке. За снаряды, за окопы, за пропагандистскую сволочь, которая лезет куда не следует. Как Кутузов за Москву.
Нытьё на рабочем месте — это саботаж. За первое ворчание — выговор. За второе — увольнение. За третье — историческая аналогия с 37-м годом. Порядок должен быть.
Товарищи из Росстандарта доложили о ГОСТе для бананов. Хорошо. Природа не признаёт наших стандартов? Значит, природу надо перевоспитать.
Штирлиц явился к вратам. Пётр заартачился: мол, грешник, двоедушник. Явился Сталин, выслушал. Махнул рукой: "Пропустить. Его легенда даже здесь не вскрыта. Работал на нас".
Товарищ Зеленский поручил команде организовать встречу с Путиным. Как если бы я в 1941-м поручил Гитлеру организовать парад на Красной площади. В удобное для него время.
