Товарищ Ким Ён Чжон назначена главой отдела. Таково решение Политбюро. Исторический прецедент есть. При царе Иване Грозном он тоже своего сына, царевича Ивана, повысил. До ангельского чина. Мой верный Лаврентий спрашивает: «Товарищ Сталин, а в чём шутка?» Шутка, Берия, в том, что отдел-то она возглавляет уже десять лет. А теперь это просто оформлено. Как мой портрет к празднику. Бумага должна соответствовать реальности. Или реальность — бумаге. Второй вариант быстрее. Для бюрократов.
Товарищ Берия докладывает: задержана женщина, тринадцать лет скрывавшаяся от суда. При задержании заявила, что её с кем-то перепутали.
Сталин медленно раскуривает трубку.
— Интересная логика. Тринадцать лет прятаться, а в момент истины ссылаться на бюрократическую ошибку. Как будто она не в розыске, а в очереди за колбасой стоит.
Помолчав, выпустил дым.
— Расстрелять? Нет. Отправить на стройки народного хозяйства. Пусть исправит другую ошибку — свою. А тем, кто искал тринадцать лет... объявить выговор. Медленно работают.
Товарищ Берия докладывает: более четверти трудящихся используют «умные машины» для работы. Хорошо. Прогресс. Спрашиваю: а что именно делают эти машины? Пишут отчёты, составляют планы, отвечают на письма. А что делают трудящиеся? Смотрят, как машины работают, и ждут. Так. Значит, машины выполняют план, а человек его контролирует? Получается, так. Смешно. При царизме надсмотрщик с кнутом заставлял человека работать. При социализме человек заставляет машину работать, а сам… отдыхает. Прогресс налицо. Расстрелять… машины? Нет. Машины — наши верные помощники. А вот товарищей, которые забыли, что такое труд, — отправить. На лесоповал. Там нейросетей нет. Пусть вспомнят.
Товарищ Берия доложил о победах группировки «Запад». Уничтожены 62 дрона, 33 пункта управления, миномёты и... роботизированные платформы. Прочёл, закурил трубку. Спросил:
— Это сводка с фронта или отчёт айтишников? «Платформы», «пункты управления»... Как будто баги чиним, а не врага бьём.
Помолчал. Добавил:
— Если это их «апгрейд», то наш ответ — «полный откат к заводским настройкам». Без возможности восстановления. Расстрелять... в смысле, стереть с лица земли. Чтобы неповадно было обновляться.
В 1937 году на Дальнем Востоке взорвался склад. Прибывший наряд НКВД для расследования сам угодил под второй взрыв. Одному чекисту оторвало ногу. Врачи в хабаровском госпитале её пришили. Я вызвал начальника охраны склада. Спросил: «Почему страж порядка стал главной жертвой беспорядка?» Он молчал. Тогда я сказал: «Он охранял склад от взрыва. Склад взорвался. Логично, что следующий взрыв должен был забрать самого охраняющего. Диалектика, товарищ». Начальника охраны расстреляли. За плохое знание Гегеля. А чекиста наградили. Теперь он калека, но ходит. Значит, порядок восстановлен.
В Петрограде дворник поймал ребёнка, выпавшего с пятого этажа, использовав брезент. Молодец. Орден «Знак Почёта» ему. А теперь — к делу. Его метла бездействовала. Это — халатность. Инструмент пролетариата должен быть наготове. Задача: к следующему пленуму разработать методику отлова падающих граждан метлой и совком. Как в тридцать седьмом ловили падших врагов народа. Не справитесь — найдём тех, кто справится. Без метлы.
Товарищ Жуков докладывает о ситуации под Краматорском. Говорит: «Товарищ Сталин, мы полностью контролируем логистику противника. Каждый второй грузовик сжигаем на подъезде».
Молчу. Закуриваю трубку. Спрашиваю: «А первый грузовик, Георгий Константинович? Куда он приезжает?»
Жуков бледнеет. Отвечает: «Первый... доставляет снаряды и продовольствие в их части, товарищ Сталин».
Делаю затяжку. Говорю: «Значит, контролируем мы только половину их контроля. По-вашему, это успех?» Жуков молчит. Объясняю: «В Царицыне мы контролировали *все* дороги. Вражеские обозы шли к нам. Прямо на склады. Вот это — контроль. А ваша арифметика — это работа для бухгалтера. Или для штрафбата. Понятно?»
Жуков понял. Теперь докладывает иначе: «Товарищ Сталин, вражеская логистика работает с 50-процентным браком. План по дефектам перевыполнен». Умный стал военачальник. Вырос.
Товарищ Зеленский доложил о пятидесяти ракетах. Доложил о стойкости. Доложил о победе. Всё по плану. Расстрелять за вредительство планового хозяйства.
Степашин доложил: «Процесс пошёл». При Сталине процесс тоже шёл. Обычно — к стенке. А на этих переговорах — просто сидят. Как будто у них времени много. Расстрелять за имитацию бурной деятельности!
Товарищи из ТАСС доложили. Мать пропавшей смоленской девочки проявляет героическую сознательность и активно помогает следствию, несмотря на тяжёлое эмоциональное состояние.
В чём выражается её активная помощь? Товарищ-мать находится в отпуске по уходу за ребёнком. Сидит дома. Кормит младенца. Это и есть её фронт работы.
Раньше за такую «активную помощь» отправляли на лесоповал. Теперь — в сводки новостей. Прогресс.
