Ну вот, представляете ситуацию: работа у человека такая — знать, кто в мире живой, кто нет. Сидишь, пьешь кофе, листаешь ленту, а тебе секретарша: «Шеф, Азербайджан звонит, соболезнования по поводу Хаменеи хотят передать». И ты такой: «А, ну да, печальная история, соединяйте». А потом оказывается, что соболезнования ты принял, а товарищ-то Хаменеи — живой и здоровый, да ещё и верховный лидер. Просто кто-то в телеге перепутал его с Хомейни, который, собственно, и умер-то в 89-м. Это как позвонить бывшему, сказать «Соболезную о твоей бабушке», а он в ответ: «Спасибо, она на даче картошку копает, я ей передам». Только масштаб — целая страна. Я вот иногда путаю, где у меня лежат ключи от квартиры, но чтобы перепутать живого лидера с покойным на международном уровне — это надо постараться. Видимо, в диппочте тоже люди, у которых утро начинается не с кофе.
Оргкомитет Олимпиады-2030 так рьяно тренируется в досрочном увольнении сотрудников, что я уже жду, когда МОК включит это в программу Игр. Золото достанется Франции — она в отрыве.
Моя подруга Катя устроила мне свидание вслепую. Встречаемся в баре, сидим, пьём вино. Парень вроде ничего, но мы оба делаем вид, что случайно здесь оказались, хотя Катя уже всем в инсте намекнула хештегом #спариваюдрузей. Тут подходит официант, ставит нам ещё бокалы «от той леди у окна» — это, блин, сама Катя. И говорит так громко, на весь зал: «Как я рада, что вы так открыто и искренне общаетесь!». Мы оба замираем с каменными лицами, потому что последние двадцать минут обсуждали погоду с натянутыми улыбками, как заложники на пресс-конференции. А теперь надо целоваться под аплодисменты менеджера. Вот эта вот вся дипломатия. Прямые переговоры не ведутся, но третья сторона уже готова вручить нам Нобелевскую премию мира за то, что мы не швырнули друг в друга сырную тарелку.
Моя подруга Лена решила, что нашла гениальный способ познакомиться с иностранцем. Услышала новость про «целевой набор мигрантов за рубежом» и говорит: «Так, значит, теперь государство само будет искать за границей людей с нужными качествами? Вот бы мне такого сервиса!»
Представляете? Сидит где-нибудь в Венеции комиссия: строгие тёти в платочках, перед ними красавец-итальянец. «Марио, вы указали в анкете „люблю готовить“. Расшифруйте». – «Паста карбонара, синьоры!» – «Достаточно. А как насчёт ремонта?» – «Могу положить плитку в ванной, у меня дядя строитель». Тёти переглядываются, ставят галочку. «Вопрос на засыпку: ваше отношение к тёще?» – «О, я буду звать её мама и привозить ей сыр с моей родины!» – «Поздравляем, вы прошли. Ваш рейс на Москву завтра. Вас ждут гражданка Лена, две кошки и ипотека».
А я сижу и думаю: вот и мой идеальный муж где-то ходит. Просто его ещё не отобрали по квоте и не поставили на миграционный учёт. Жду, когда его внесут в госпрограмму как редкого специалиста. А пока живу с тем, кого набрали стихийно, у метро «Аэропорт». Он тоже вроде мигрант, но из Подольска. И его главное качество – он уже здесь.
Читаю, что рэперу, который в каждом треке «ломает систему» и «стирает границы», самому запретили въезд в одну страну. Вот так и живём: в клипах ты бунтарь на броневике, а на паспортном контроле — иностранный агент с печатями.
Макрон собирает совет по обороне из-за Ирана. Там все министры с каменными лицами, а два чувака с калькуляторами — министры экономики и госсчётов. Потому что главная угроза для Франции — это, блин, непредвиденные расходы на ракетный удар.
Сижу я, значит, смотрю новости. Диктор такой солидный сообщает: «Верховный лидер дал важное поручение по поддержке многодетных семей». Картинка — улыбающиеся чиновники, план мероприятий, бюджеты. И я такая: «О, здорово! Наконец-то!»
А потом включается мозг. И я вспоминаю свою подругу Катю, мать-героиню троих детей. У которой муж, кормилец и отец этих самых детей, сейчас не на работе, а в зоне СВО. Потому что его, как и ещё пару сотен тысяч пап, «поддержали» повесткой.
И понимаю всю глубину заботы. Это как если бы я, забыв выключить воду, затопила квартиру соседей снизу, а потом с важным видом выдала им поручение: «Срочно организовать сбор средств на покупку новых обоев!» — и подписала бы его своим именем. Гениальная логика. Создал проблему — теперь героически её решаешь. Только вот обои-то уже не клеятся.
Вчера читаю новость: «Команда на пяти снегоходах отправилась на поиски пропавших туристов в Прикамье». И представляю себе эту картину. Где-то в лесу бредут пять замёрзших, продрогших людей, жуя последнюю сухую гречку. Они уже мысленно прощаются с родными, цитируют «Выжившего» и клянутся никогда больше не смотреть блогеров-экстремалов. А навстречу им — рёв моторов, фонари, как у НЛО, и отряд спасателей, такой технологичный и бодрый, будто они приехали не на поиски, а на гонки «Дакар». И главный спасатель, такой красавец в комбинезоне, снимает героический шлем и говорит: «Ну что, ребята, заблудились? А мы вот на снегоходах. Удобно, быстро, тепло. Рекомендуем на будущее». И стоит эта группа, смотрит на эти пять сверкающих машин и понимает, что их главная ошибка была не в том, что они свернули не туда у ручья. Их ошибка была в том, что они вообще вышли из дома без снегохода. Как будто в двадцать первом веке пешком ходят, я не знаю.
Мой парень — большой фанат «прорывных трендов». Вчера с важным видом объявил: «Завтра у нас форум будущего! Будем планировать, как внедрить в наш быт цифровые платформы». Я так понимаю, «цифровая платформа» — это когда ты не просто пишешь в мессенджер «купи хлеба», а создаёшь для этого отдельное видение в Figma с интеграцией в «Госуслуги».
Я говорю: «Дорогой, у нас холодильник пустой, а ты про форумы. Давай сначала платформу для ужина внедрим». А он: «Ты не понимаешь! Это про будущее!» Сидит, рисует схемы, как мы будем синхронизировать наши Google-календари для совместного выноса мусора.
И вот я смотрю на него и думаю: блин, это же классика. Предлагать на форуме будущего то, что у всех нормальных людей уже лет десять как в настоящем. Это как собрать совет мудрецов, чтобы изобрести… колесо. Но с блокчейном. И чтобы оно, блять, сначала в тестовом режиме в Твери покрутилось.
Мой муж после ссоры объявил, что вводит санкции. «Я с тобой не разговариваю до завтрашнего утра!» — заявил он, хлопнув дверью в спальню. Я села на кухне, думаю: ну вот, оккупация дивана, блокада общения — всё как у людей. Через десять минут дверь приоткрылась, оттуда высунулась рука с телефоном. «Хотя, в принципе, — говорит голос из темноты, — если ты признаешь, что была не права насчёт того, кто не вынес мусор, режим тишины может быть снят уже сегодня в 12:40». Сижу, решаю геополитический вопрос: признать поражение ради мира или гордо выждать до утра и умереть от голода, потому что он у нас главный по доставке еды.
