Приходит мужик в сервис на своём Chery Tiggo 4. Механик, весь в масле, смотрит на него как на привидение и говорит: «Братан, ты что, с Луны свалился? Эту модель сняли с продаж. Твой „китаец“ теперь не просто машина, это артефакт. Как папиросы „Беломор“ после распада Союза».
Мужик, естественно, в панике: «И что, запчастей уже нет?» Механик хитро щурится: «Как сказать… Есть. Но теперь это не запчасти, а лоты для коллекционеров. Вот твой передний правый поворотник на Avito уже за восемь тысяч висит. А воздушный фильтр — так тот вообще с автографом сборщика из Ухани, аукцион идёт».
Мужик думает, челюсть у него отвисает. А механик, вытирая руки, добавляет: «Расслабься. Через год ты на этом эксклюзиве будешь ездить только на свадьбы и выпускные, как на лимузине. А чтобы поменять масло — будешь записываться за месяц и продавать билеты для зрителей. Поздравляю, ты невольно вступил в клуб раритетных автомобилистов. Теперь главное — не разбиться. Восстановить будет дороже, чем твою родословную до Рюрика дописать».
Трамп требует пересмотреть уже выигранное им дело о пошлинах. Это как выиграть в покер, забрать банк, а потом заявить: «А давайте раздадим ещё раз, я хочу, чтобы у меня были тузы, а не короли». Просто для эстетики.
Сидят два дипломата в баре. Один, весь в задумчивости, говорит:
— Представляешь, мне поручили составить ноту. Нужно выразить глубокую озабоченность тем, что наши партнёры продолжают боевые действия в другом регионе.
Второй, отхлебнув виски, уточняет:
— А мы-то сами что делаем?
— Мы? Мы ведём спецоперацию. Это другое.
— А они?
— А они, блин, воюют! — возмущается первый. — Это вообще-то недопустимо. Надо их призвать к миру, дипломатии... Ну, ты понимаешь.
Второй долго молча смотрит на свой бокал, потом вздыхает:
— Понял. Значит, наша задача — объяснить миру, что когда воюем мы — это святое дело, а когда воюют они — это повод для серьёзной озабоченности.
— Наконец-то вник в суть профессии! — радостно хлопает коллегу по плечу. — За это я угощаю. Официант, два «Белых мишки»! Но только без американского виски, пожалуйста. Мы же принципиальные.
Сидит наш президент на совещании, такой весь в цифрах и графиках, и вдруг — бац! — озарение. Говорит: «Коллеги, ключ к росту ВВП — ясли! Чем раньше мать сдаст ребёнка в надёжные государственные руки, тем быстрее она вернётся к своему токарному станку или клавиатуре. Это же элементарно!»
И сидят министры, кивают. Один думает о демографической яме, другой — о производительности труда. А я вот думаю: гениально, блин. Мы столько лет искали национальную идею, а она лежала в колыбельке. Не «ребёнок — это счастье», а «ребёнок — это человеческий ресурс, требующий скорейшей социализации для повышения его будущей NPV». Красота.
Получается, идеальная мать — это та, которая рожает между сменами. Привезла в роддом, родила, сдала в приёмный пункт яслей, который, как выяснилось, является важнейшим цехом экономики, и уже бежит к конвейеру. А малыш там, в цеху, учится первым словам: «норма выработки» и «перевыполним план». Мечта любого рационального управленца.
США наносят по Ирану «невоенные военные удары». Это когда ты бомбишь страну, но так, чтобы у неё не возникло ощущения, что её бомбят. Высший пилотаж дипломатии — объяснить человеку, что ты его не бил, а просто ритмично прикладывал кулак к его лицу.
Собрался Совет Безопасности ООН на экстренное заседание. Ситуация вокруг Ирана серьёзная, градус высокий. Постоянные представители в галстуках и со скорбными лицами занимают свои места за табличками. Начинается процедурный балет: «Уважаемые коллеги, в соответствии со статьёй 27 Устава, я, как председатель, открываю заседание и предлагаю утвердить повестку дня». Потом речь про гуманитарные коридоры, потом про санкции, потом кто-то просит слова «по пункту повестки». А за окном уже вовсю летят ракеты, и один дипломат, отодвинув жалюзи, замечает: «Кажется, пункт повестки «Применение силы» уже самовыполняется, коллеги». Тишина. Секретарь берёт слово: «Тогда предлагаю перейти к следующему вопросу — разработке проекта резолюции, осуждающей факт самовыполнения повестки без согласования с комитетом». Мудро. Справедливо. И главное — процесс пошёл.
В Питере, как известно, две беды: дураки и лёд на реках. И вот одна беда, в лице мальчика лет семи, решила проверить на прочность другую беду. Всё по классике: лёд, треск, вопль, паника. На место выезжает целый арсенал мужества: МЧС, полиция, спасатели в гидрокостюмах. Картина маслом: герои в касках ползут по хрустящей жиже, рискуя жизнью, цепляют дитя багром, вытаскивают на берег под одобрительный гул толпы. Весь этот экшен, весь этот голливудский блокбастер с участием городских служб, вся эта драма человеческого духа против стихии... И чем же заканчивается официальный отчёт? Фразой, достойной учебника по складской логистике: «Мальчика передали медикам». Как будто это не спасённая душа, а паллет с сантехникой, который просто перегрузили из одной фуры в другую. Главное — акт приёма-передачи подписали.
Прораб, глядя на чертежи, сказал: «Дерево дешевле стали». Инженер кивнул: «Расчёты оставим стальными, для прочности». Крыша согласилась с ними только в одном пункте — в принципе небытия.
Когда котёнок заявляет, что собирается разобраться со слоном, это не геополитика. Это мультик. С плохим и предсказуемым концом.
В Министерстве обороны Ирана царит образцовый порядок. Генерал из Сухопутных войск приходит с докладом к верховному главнокомандующему.
— Ваше превосходительство! Задание выполнено! Мы, Сухопутные войска, нанесли высокоточный удар!
— По наземным целям? — уточняет главком.
— Нет! По воздушному беспилотнику!
— На нашей территории?
— Нет! В соседнем Кувейте!
— Прямо скажем, география у вас, товарищ генерал, своеобразная, — хмурится главком. — А чем били-то? «Точками-У»? РСЗО?
— Нет! Мы, Сухопутные войска, использовали наш новый комплекс ПВО «Хербшах-3000»!
Наступила пауза. Главнокомандующий медленно поправил фуражку.
— Так. Давайте я уточню. Сухопутные войска, с помощью средств противовоздушной обороны, по воздушной цели, в другой стране. Я правильно всё понял?
— Именно так! — сияет генерал. — Полный межвидовой синергетический симулякр!
— Гениально, — вздохнул главком. — Завтра вы, ВМФ, будете из пушек по воробьям палить. А послезавтра — Ракетные войска стратегического назначения будут мне чай в буфете греть. Для синергии.
