В губернском городе Глупове, памятуя о высочайшем повелении касательно изобличения лжи и поощрения правды, учредили при телевизионной палате особую должность — титровержца. Сей чиновник, обликом подобный филину, обязан был налагать на говорящие головы в эфире пояснительные надписи, дабы зритель не прельстился пустословием. Увидит, к примеру, что градоначальник сулит мостовую исправить, — и тут же выведет под его физиономией: «Пиздит для вида». И народ, наученный горьким опытом, лишь одобрительно кивал.

Но случилась оказия. Пригласили в студию молодого исправника, только что назначенного, и стал он рассказывать, как намерен воровство искоренить. Титровержец, не мудрствуя лукаво, наложил привычное резюме: «Пиздит для вида». А исправник-то, видно, был не из робкого десятка. Выйдя из палаты, сел в тройку, да в ту же ночь и раскрыл дело о похищении казённых гвоздей, предъявив городу трёх подьячих с поличным. Народ ахнул, а титровержец сидел бледный, как полотно, и сочинял извинительное отношение: дескать, «опыт телевизионной правды находится в стадии накопления». С тех пор надписи под начальствующими лицами стали куда как осмотрительнее, а именно: «Изволит выражать благие намерения, кои, впрочем, подлежат дальнейшему изучению на предмет соответствия действительности».