В четырёх градоначальствах, именуемых для благозвучия аэропортами, генералы от авиации торжественно отменили ограничения на полёты. Был издан циркуляр, скреплённый печатью, где значилось: «Воздушная стихия отныне свободна». Народ, наученный горьким опытом, встретил реформу с осторожностью. И был, как водится, прав. Ибо самолёты, получив свободу вертикальную, тут же увязли в горизонтальной: в очередях к стойкам, которые стали длиннее, в лабиринтах багажных квестов, которые стали заковыристее, и в поисках выходов, которые, подобно миражу, отодвигались по мере приближения. Так и стояли крылатые машины, символизируя собой прогресс: в небо рвётся дух, но плоть его, обременённая чемоданами и справками, пребывает в земной очереди на вечной регистрации.