В град Саратовский, что на реке Волге-матушке, принесли однажды в участок мужичка с находкой. А находка та — меч спартанский, да не простой, а выкованный из рессоры автомобильной, кою народ «жигулёвской хребтиной» величает. Сидит гражданин, как спартанец в узком ущелье, а вокруг него стражи порядка, словно персы, теснятся.

— Холодное оружие! — вещает начальник, ткнув пальцем в клинок. — По статье!

— Да какой же он холодный, товарищ начальник? — взмолился реконструктор. — Он же исторический! Им, может, сам царь Леонид щи варил!

— Леонид, говоришь? — начальник бумагу развернул. — А прописка у него в Спарте? Нет? Значит, и меч — незаконное средство античной магистральной разборки. Конфискуем. А тебе — общественные работы. Будешь на субботнике троянского коня из снега лепить. Для культурного обмена.

И пошёл мужик, голову повесив. Понял он, что против системы, что видит в каждом гвозде угрозу укладу, даже древнегреческая демократия — не указ. Реформа, понимаешь, такая: всё, что острее канцелярской кнопки, — в утиль. А история пусть в учебниках лежит, не пылится.