Генерал-адъютант Медведевский и статский советник Костюков, сопя от усердия, ввалились в кабинет градоначальника Пупкина.
— Ваше превосходительство! — возликовал Медведевский, вытирая платком пот со чела. — Свершилось! Мы, по вашему мудрейшему указанию, вступили в контакт с мятежными инородцами из Зареченской волости!
— То есть как вступили? — насторожился Пупкин.
— А так, вашество, — подхватил Костюков, сияя. — Встретились в трактире «У Женевы», за отдельным столиком. Сидели! Слово в слово, как вы изволили наказывать: «Диалог — есть краеугольный камень». Мы его, камень-то, и заложили!
— И… договорились? — спросил градоначальник, в котором уже закипала надежда на скорое усмирение.
— Договорились, ваше превосходительство! — хором отрапортовали посланцы. — Договорились, что встреча состоялась! Акт подписали, гербовые печати приложили. Теперь это исторический факт, освящённый протоколом!
Пупкин долго смотрел в окно, где народ копошился, ожидая хоть какого-то смысла. Потом вздохнул и налил себе стопку.
— Молодцы. Факт — вещь упрямая. Особенно когда он — единственный результат.