В некотором граде, озабоченном суверенитетом, Министерство Просвещения и Песнопений ощетинилось. Ибо шли с запада и востока скоморохи иноземные, с гитарами-синтезаторами, и несли в умах своих тлетворные ритмы и вольные куплеты. Генерал от культуры, Трифон Силыч, стукнул кулаком по уставу: «Не бывать смуте! Всяк арфист и лицедей — есть неявный шпион, коего душу надобно выверить, как паспорт!» Учредили комиссию: проверяли тексты на крамолу, аккорды на благонадёжность, а танцевальные па — на соответствие моральному кодексу строителя. Выдали первому заезжему менестрелю пропуск с печатью: «Разрешён к временному въезду для извлечения звуков в тональности до-мажор, без политических подтекстов и синкоп». Артист взглянул на бумагу, вздохнул и заиграл тихую, чистейшую гамму. А народ, толпившийся у забора, слушал и недоумевал: уж больно скучная у них там, за кордоном, свобода получается.