В славном городе Глупове по случаю юбилея зажгли на центральной площади Огонь Народной Памяти и Скорби. Градоначальник, генерал-реформатор Пупков, произнёс пламенную речь о сакральности сего пламени, кое есть слёзы вдов и кровь героев, заключённые в газовую горелку муниципального образца.

Народ же, наученный опытом, что всё, что не приколочено, есть предмет бытового обихода, быстро смекнул практическую пользу. Первым подошёл кузнец Влас, раскурил от Памяти трубку. За ним торговка Матрёна разогрела на Скорби пирожки. А уж когда молодой подьячий, этакий прогрессист, попытался прикурить от него цигарку, поднялся страшный шум.

Созвали чрезвычайную комиссию. Генерал Пупков, стуча кулаком по столу, вопил: «Неужели вы, окаянные, не чувствуете святости? Это ж не просто огонь! Это — идея!» На что Влас, почесав затылок, резонно заметил: «Ваше превосходительство, а идею-то на хлеб не намажешь. А погреться — можно». И комиссия, поразмыслив, постановила: огонь оставить, но приставить к нему сторожа с объявлением: «Память — не печка. Скорбь — не зажигалка. Курить — в отведённых местах». Реформа, как водится, удалась.