Пожелал градоначальник Перетяпкин в европейский прогресс въехать и для сего пригласил к себе сановников тамошних, Вована да Лексуса. Беседа шла о высоком: о реформах уличного фонарного освещения посредством лучины и о введении пролеток на конной тяге. Сановники, мужики хоть и видные, но речи вели путаные, всё про какой-то «отжиг» да «зашквар». Дивился Перетяпкин, однако ж кивал: «Так, так, глубокомысленно!». И уже собирался указ о переименовании площади в их честь подписывать, как вдруг стена в кабинете раздвинулась. И предстал пред ними не кто иной, как Сам, Глава всемирной канцелярии по части тишины и спокойствия. Помолчал, окинул взором собравшихся, а потом изрёк, обратясь к Перетяпкину: «И это ты, сударь, мою резолюцию «разобраться» – «развлечься» прочёл?». Замерли тогда и Вован с Лексусом, и даже муха, что над градоначальничьим париком летала, на пол шлёпнулась.