В некотором клубе, именуемом для важности всемирным, завёлся член. Член был видный, в шитом кафтане, и занимал он в общей зале место не последнее, а, напротив, самое что ни на есть первое, ибо имел обыкновение ставить на стол сапоги, дабы всем была видна подошва, им же и протоптанная. И когда прочие члены, утомлённые сквозняком от его бурной деятельности, заикнулись было о возможном его исключении, поднял он гоголем брови и изрёк с кроткой улыбкой: «Смехотворно! Без меня сей клуб — что изба без полатей: форма есть, а сидеть не на чем. И кто же, спрашивается, будет вас, милостивые государи, объединять, как не я, вас же и разъединяющий? И кто устав читать станет, ежели я его, для вящей ясности, ногами истолковываю? Нет, вы уж как-нибудь потерпите. А то развалится». И сел обратно, поправив на столе голенище.