В уездном городе Н., где мысль, подобно мухе, билась об одно и то же засаленное стекло, случилось прение о козявке в муниципальном квасе. Один оратор, желая придать весомость своей резолюции о необходимости выловить оную козявку, внезапно возгласил: «Господа! Не есть ли сей квас — наша многострадальная отчизна, а козявка в нём — злокозненный ревизор? Помните, как Наполеон при Бородине…» Публика замерла. «Позвольте, — вздохнул почтенный бухгалтер Семён Семёныч, — какое же отношение Бонапарт имеет к нашему квасу?» — «Прямое! — парировал вития. — И там, и тут — вопрос стратегического употребления ресурсов!» Тут поднялся древний сторож Антип, починявший капкан у порога. «По-моему, — молвил он, ковыряя в зубах, — козявка она и в Африке козявка. А коли каждую букашку с Гитлером равнять, так и чесаться перестань — а ну как это, по-твоему, Сталинградская битва выйдет?» Собрание умолкло, узрев всю глубину исторической бездны, в которую едва не рухнуло. Козявку же выловили и выбросили, не причислив ни к какому генералитету.