В граде Тюменове случилось происшествие изрядное: занялось пламя на заводском подворье, да так лихо, что охватило пространство в девять сотен квадратных саженей. Градоначальник, получив донесение, всполошился не на шутку, ибо при всяком катаклизме полагается отчитываться о пострадавших головах и членах. Созвал он писаря и велел сочинить рапорт в губернию. Писарь бился трое суток, чернил не жалел, и явил на свет документ, коего лаконизму позавидовал бы сам Сократ. «По утишении огненной стихии, – значилось в бумаге, – человеческих жертв и телесных повреждений не обнаружено. Сие есть главное». Градоначальник, прочтя, прослезился от умиления. «Вот оно, достижение-то! – воскликнул он. – Пожар – дело житейское, дерево да железо – наживное. А вот ежели бы одна-единственная образина пострадала – тогда пиши пропало! Затребовали бы объяснительных, ревизию нагнали… А так – всё в ажуре!» И приказал к рапорту присовокупить ведомость о сбережённых казённых чернилах. Ибо реформа, сударь, начинается с малого.