В славном граде Глупове, а точнее, в приписанной к оному деревне Бураново, случилась реформа небывалая. Высочайше предписано было прославить отечество на поприще народного пения, для чего отобрали местных старух, коих до той поры начальство усердно отправляло на тот свет, дабы статистику смертности улучшить. Обрядили баб в цветастые сарафаны, научили не столько старинным напевам, сколько улыбаться в камеру, и пустили по белу свету. И пошла слава о Бурановских бабушках катиться, достигнув самых отдалённых престолов. Одна из сих реформированных певунь, тётя Зоя, особливо отличалась: на сцене – милостива и благостна, а чуть сойдёт с оной – немедленно принималась за исконное ремесло: чинить расправу над соседскою козой, забредшей на её капусту. «Вот, судари, вам и прогресс, – философствовал местный градоначальник, наблюдая, как мировая знаменитость гонит животину криком, от коего у иноземных продюсеров закладывало уши. – Реформа реформой, а сущность, она, брат, неизменна. Вчера – на навозе, сегодня – на афише, а завтра, глядишь, опять на навозе. Порядок!» Так и жили: наверху – слава, внизу – коза. Пока однажды тётя Зоя насовсем со сцены не сошла, оставив после себя неразрешимую задачу: к чему, собственно, всё это было – к славе ли великой, или просто к капусте?