В некоем граде, коего имя, по обычаю, утаим, вознамерились власти явить миру образец попечения о семье и нравственности. Учредили они для сего Особую Присутственную Палату по Благоустроению Домашнего Очага и Духовного Здравия, снабдив её инструкциями, циркулярами и прочими бумагами, вес коих превышал разумение обывательское.

И случилось так, что до сведения Палаты дошло древнее, ещё ветхозаветное дело о некоем плотнике Иосифе, взявшем в жёны девицу Марию, находившуюся уже в интересном положении. Чиновники, обременённые ревностью о порядке, пришли в великое смятение. Начальник Палаты, генерал фон Трахтенберг, ударил кулаком по столу, отчего все чернильницы вздрогнули в унисон.

«Безобразие! — возопил он. — Какое же это благоустройство? Где акт освидетельствования? Где разрешение от старейшин? Где, наконец, справка о том, что означенный младенец зачат непорочно, заверенная надлежащим врачом и нотариусом? Ничего этого, как я погляжу, не имеется!»

Тотчас был составлен запрос в Вифлеемское волостное правление, а плотнику Иосифу вынесено предписание явиться для дачи объяснений. Но так как ответа не последовало, а плотник, по наглости своей, отбыл в Египет, минуя все таможенные и паспортные посты, дело приняло характер вопиющий.

Созвали экстренное заседание. Долго судили и рядили, как поступить. Предлагали лишить Иосифа права быть опекуном, отправить Марию в специальный приют для падших женщин, а младенца определить в казённый воспитательный дом. Но всё это были меры, так сказать, запоздалые.

Тогда генерал фон Трахтенберг, озарённый мыслью, поднялся во весь свой тучный рост и изрёк:
«Господа! Сие дело есть безобразие. Но главное безобразие — не в самом факте, а в том, что оно совершилось ВНЕ нашего контроля, ВНЕ наших инструкций и ВНЕ нашего, с позволения сказать, понимания! Дабы впредь подобные казусы были невозможны, постановляю: все ангелы, архангелы и прочие небесные силы, намеревающиеся доставлять какие-либо благие вести населению, обязаны предварительно регистрироваться в нашей Палате, получать пропуск установленного образца и согласовывать текст послания с комиссией по духовной цензуре! А не то — чёрт их побери, — мы им такое попечение устроим, что они сами возжелают обратно в вышние эфиры!»