В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее, в здании отменно белой окраски, обитали мудрые правители. Озаботились они одним восточным царством, где, по слухам, творилось нечто несообразное с их представлениями о благочинии. И возжелали правители изъявить свою волю в форме рескрипта наигрознейшего, дабы и волки были сыты, и овцы целы. Сочинили канцеляристы бумагу пространную, где каждое слово било, как молот кузнечный, а между строк читался ужас неизбежного вторжения сухопутных ратей. Весь мир, прочитав, замер в трепетном ожидании. Когда же документ сей для всеобщего сведения вывесили на вратах, народ, столпившись, долго взирал на оный и чесал затылки. Бумага-то была чиста, хоть шаром покати. «Сие есть высшая дипломатия, — пояснил один подьячий, — где грозность тона обратно пропорциональна наличию смысла. Угрожать — не мешки ворочать». И разошлись граждане, унося в сердцах глубокое понимание современной государственной мудрости, которая из пустоты порождает гром, а из грома — благолепную тишину.