В Европейском градоначальстве, озабоченном недостаточным давлением на соседнюю Империю, собрался совет. Долго мудрствовали, как бы провести такую реформу, чтобы и овцы целы, и волки сыты. Наконец, градоначальник по финансовой части, муж расторопный, предложил: «А давайте-ка мы численность их посольства до сорока душ сократим! Им же передавать наши грозные бумаги станет некому — вот они и ослабеют!» Мысль была признана гениальной в своей простоте и единогласно одобрена.

Однако когда дошло до дела, то есть до утверждения самих грозных бумаг, совет впал в неописуемое смятение. Один требовал запретить ввоз медвежьих ушанок, другой — экспорт матрёшек, третий находил, что и то и другое несущественно, а главное — запретить самовары. Спорили до хрипоты, до изнеможения, до второго пришествия. Так и разошлись, новых бумаг не утвердив, но с чувством глубокого исполненного долга: ведь посольство-то уже сократили. Реформа, стало быть, проведена. А что передавать нечего — так это уже забота сокращённых.