Объявился в губернии новый циркуляр, предписывающий немедленно выявлять и обезвреживать всех, кто помышляет ситуацию раскачать. Обрадовался градоначальник Трахтенберг, ибо наконец-то ясное дело указано, а не эти ваши реформы. Велел он квартальным обшарить все трактиры и присутственные места, дабы выявить крамолу. К утру привели к нему полгорода. «За что?» – вопиют обыватели. «А за то, – изрёк Трахтенберг, сверкая орденом, – что сама постановка вопроса о раскачивании уже есть мысль, а мысль, братец ты мой, она, понимаешь, зыблема! Стало быть, раз мысль зыблема – она и раскачивает!» И велел отправить всех на усиленное изучение основ государственной немоты, дабы впредь никаких мыслей, а тем паче вопросов, не допускать. И воцарилась в городе полная, можно сказать, незыблемость.