В славном городе Глупове, испокон веков отличавшемся не столько учёностью, сколько крепостью начальственных затылков, случилась великая пертурбация. Градоначальник Ферапонт Сидорович Объезжай-Лес, прослышав, что в просвещённых землях образование идёт не по дням, а по часам, пришёл в неописуемое волнение. «Как же так-с? — вопил он, потрясая в воздухе пухлым кулаком. — У них там модели новые, а у нас всё та же, заскорузлая, екатерининских ещё времён! Непорядок! Надо реформировать!»

Созвал он, по обыкновению своему, совет из умнейших мужей, коими числились смотритель богоугодных заведений, отставной майор с подбитым глазом и буфетчик Пантелей, славившийся умением наливать мертвую, не пролив ни капли. Долго думали, скребли в затылках и, наконец, вынесли вердикт: проблема не в том, что в университетах крыши текут, профессора за копейки третью диссертацию пишут, а студенты мыслят категориями, не предписанными начальством. Проблема — в устарелости самой модели! Надобно, дескать, старую, ветхую модель, коей хоть забор подпирай, сменить на модель новую, блестящую и прогрессивную.

Возликовал градоначальник. Велел немедля сочинить проект, да такой, чтобы дух захватывало. И сочинили. Назвали оный «Стратегией опережающего перехода к адаптивно-квантовой образовательной парадигме». Суть же её, ежели отбросить словесную шелупонь, заключалась в следующем: отныне лекции надлежало именовать «интерактивными сессиями синхронизации знаний», экзамены — «процедурой верификации компетенций», а сам студент, бедняга, — «субъектом образовательного трека». Протекающие аудитории, в коих и зимой-то сидеть — чистая каторга, решено было, не чиня, переклассифицировать в «зоны климатического погружения для усиления когнитивной выносливости».

На радостях Ферапонт Сидорович велел отлить медаль «За внедрение новой модели» и немедля возложить её на себя. Отчёты пошли в столицу густым, благостным потоком. Писали о небывалом прогрессе, о прорыве, о том, как глуповское просвещение, сбросив ветхие оковы, парит ныне в вышине. А на деле… На деле в «зонах погружения» по-прежнему капало на затылки.