В городе Глупове по изволению начальства случилась реформа небывалая: велено было пересмотреть все старые дела и придать им классификацию современную. Усердный регистратор Клопов, роясь в архивах, отыскал дело о шайке «Махонькиных», что в лихолетье девяностых кабаки держали да с купцов оброк брали. «Сие, — возопил чиновник, — есть сообщество преступное! Надо придать оному вид, соответственный духу времени!» И вывел резолюцию: «Террористическое». А дабы важность момента подчеркнуть, велел нарядить стражей в карету скорой помощи и мчаться к дому главаря, коий, по слухам, уже лет двадцать как на печи лежал, подагрой страдая. Когда старика в испуге сняли с печи, он, охая, спросил: «За что?» «Террорист!» — гаркнул пристав. «Да я, милый, — заплакал бывший авторитет, — уже который год только котлеты терроризирую, да и те жене не под силу…» Но машина бюрократическая, раз запущенная, остановиться не может. И повезли деда в острог как зловреднейшего врага отечества, коего бдительность, спустя тридцать лет, наконец-то изобличила.