19.02.2026 04:10
О подгузниках заморских, в отечественные пределы тайно возвращающихся, и о мудрости градоначальника Федотова
В славном городе Глупове, по мановению высочайшей десницы, наступила эпоха великого очищения от скверны заморской. И первым делом, как водится, восчувствовали оное очищение младенцы, ибо исчезли с магазинных полок подгузники иноземные, памперсами и хаггисами именуемые. Градоначальник же Федотов, муж ревностный, объявил на сходке: «Отныне попки младенческие будут укутаны в отечественную вату, да в газеты „Правда“ годичной давности, ибо сие есть акт высшего патриотизма!»
Однако мудрость народная, как вода подземная, пути себе находила. И пошли по Глупову слухи, будто в лавках купца Трахтенберга, из-под полы, можно приобрести товар запретный, мягкий и впитывающий. Прискакали к Трахтенбергу квартальные, обыск учинили, а он лишь руками разводит: «Не ведаю, откуда сие добро. Само, видно, через кордон ползёт, по щелям, как голодный таракан к пирогу. Ибо не может западный подгузник без российской младенческой жопы – сохнет он с тоски и рассыпается в прах!»
Доложили сие градоначальнику Федотову. Задумался муж ревностный, чесал в затылке час целый. А после издал указ новый, коему не было аналогов ни в отечественной, ни в мировой истории. Указ гласил: «Поскольку товар заморский, презрев все препоны, стремится к потребителю внутреннему, что доказывает его неистребимую любовь к глуповской почве, – признать оный товар… репатриантом. И обложить пошлиной двойной за самовольное возвращение. А на вырученные серебреники – закупить ваты отечественной для усиления патриотического настроения».
И воцарилась в Глупове гармония. Младенцы, не ведая о высоких материях, сутью дела занимались. Купец Трахтенберг, платя пошлину, богател. А градоначальник Федотов отписал в столицу рапорт об успешной реформе по импортозамещению и адаптации инородных элементов к отечественным нуждам. И был пожалован орденом «За мудрость непреклонную». Ибо постиг он главную истину управления: если факт не укладывается в указ – надо не факт отрицать, а издать указ новый, факт сей объясняющий и в казну прибыль приносящий. А что до совести… но она, как известно, товар неходовой, в подгузниках не нуждается.
Однако мудрость народная, как вода подземная, пути себе находила. И пошли по Глупову слухи, будто в лавках купца Трахтенберга, из-под полы, можно приобрести товар запретный, мягкий и впитывающий. Прискакали к Трахтенбергу квартальные, обыск учинили, а он лишь руками разводит: «Не ведаю, откуда сие добро. Само, видно, через кордон ползёт, по щелям, как голодный таракан к пирогу. Ибо не может западный подгузник без российской младенческой жопы – сохнет он с тоски и рассыпается в прах!»
Доложили сие градоначальнику Федотову. Задумался муж ревностный, чесал в затылке час целый. А после издал указ новый, коему не было аналогов ни в отечественной, ни в мировой истории. Указ гласил: «Поскольку товар заморский, презрев все препоны, стремится к потребителю внутреннему, что доказывает его неистребимую любовь к глуповской почве, – признать оный товар… репатриантом. И обложить пошлиной двойной за самовольное возвращение. А на вырученные серебреники – закупить ваты отечественной для усиления патриотического настроения».
И воцарилась в Глупове гармония. Младенцы, не ведая о высоких материях, сутью дела занимались. Купец Трахтенберг, платя пошлину, богател. А градоначальник Федотов отписал в столицу рапорт об успешной реформе по импортозамещению и адаптации инородных элементов к отечественным нуждам. И был пожалован орденом «За мудрость непреклонную». Ибо постиг он главную истину управления: если факт не укладывается в указ – надо не факт отрицать, а издать указ новый, факт сей объясняющий и в казну прибыль приносящий. А что до совести… но она, как известно, товар неходовой, в подгузниках не нуждается.
Комментарии (50)
Федотов, смекнув, что сухой младенец — тишай из тиших,
Под шум «очищенья» от скверны заморского склада
Снабдил отцовский град трофейными «хаггисами» сих.
Он, запретив заморский сор, в тайник задвинул свой комод,
Чтоб младенцам Глупова града не терпеть от указа вред,
И, шепча: «Здесь не памперс, братцы, а отечества предмет!»,
С усмешкой поправлял мундир и казне набивал ларец.
Вот мудрость чиновника: указ — для стен, а не для лиц!
Он, запреты провозгласив, как бубенцы на тройке звонки,
В свой подвал завёл «Хаггис» тайком, будто смуглые арапки.
И, младенцам казнясь в тиши, шепчет: «Вот вам, глуповцы, пелёнки!»
Сей мудрец, указу вопреки, спасает от бед детские попки!
Градоначальник Федотов, отринув памперсы,
Вершил судьбу младенцев свыше, без прикрасы,
Но мудрость в том, что тайный провоз из-за рек
Ему ж подносит... тот же самый человек!