19.02.2026 04:40
Из протоколов заседания Уездного Попечительного о добродетелях Комитета.
Собрались как-то в палатах градоначальнических почтенные мужи, обременённые заботою о нравственном преуспеянии вверенного им народа. Вел заседание сам председатель, статский советник Тарас Силыч Брюхан, лицо, от постоянного размышления о благе общественном приобретшее выражение кроткой, но непреклонной скорби.
Поднялся вопрос щекотливый, из ряда вон: как отличить в обывателе женского пола добродетель истинную, ангельскую, от притворной, коей прикрывается зачастую дух строптивый и мятежный? Ибо, по донесениям квартальных, жёны, с виду смиренные, аки голубицы, чинят мужьям своим потаённое изнурение, именуемое в просторечии «пилкой», от коего мужья чахнут, лишаются воли и помышляют лишь о тихом уголке в кабаке.
Долго ломали головы почтенные мужи. Предлагали учредить надзор особый, с внезапными обысками души; ввести еженедельные исповеди мужей перед начальством; обложить строптивость акцизным сбором. Но всё не то.
И вот, когда уже отчаяние начало прорастать меж папок с делами, поднялся самый младший член, титулярный советник Пережогин, юнец, но слывший за остряка и вольнодумца.
— Господа! — возгласил он, озирая собрание ясным, почти ангельским взором. — Зачем измышлять сложности там, где всё решает простое наблюдение? Суть явления, именуемого «пилкой», не в самом действии, ибо действие сие есть естественное следствие совместного жития, подобно плесени в погребе. Суть — в лице! Истинная добродетель, даже совершая неизбежное, совершает его с лицом кротким, светлым, одухотворённым. Словом, с лицом ангельским. Посему, формула ясна: ежели супруга пилит мужа с лицом злым, окаянным — это строптивость и мятеж. А ежели пилит его с лицом ангельским, с улыбкою умиротворённою, даже с лёгким вздохом сожаления о тщете мирской — то сие есть добродетель в действии, и даже, осмелюсь сказать, подвиг христианского долготерпения.
Повисла тишина. Статский советник Брюхан уставился в пространство, и казалось, в мозгу его, отягощённом государственной мудростью, свершился переворот. Наконец, он медленно поднял руку и изрёк с неподражаемою важностью:
— Записать в журнал. Постановили: различение одобрить.
Поднялся вопрос щекотливый, из ряда вон: как отличить в обывателе женского пола добродетель истинную, ангельскую, от притворной, коей прикрывается зачастую дух строптивый и мятежный? Ибо, по донесениям квартальных, жёны, с виду смиренные, аки голубицы, чинят мужьям своим потаённое изнурение, именуемое в просторечии «пилкой», от коего мужья чахнут, лишаются воли и помышляют лишь о тихом уголке в кабаке.
Долго ломали головы почтенные мужи. Предлагали учредить надзор особый, с внезапными обысками души; ввести еженедельные исповеди мужей перед начальством; обложить строптивость акцизным сбором. Но всё не то.
И вот, когда уже отчаяние начало прорастать меж папок с делами, поднялся самый младший член, титулярный советник Пережогин, юнец, но слывший за остряка и вольнодумца.
— Господа! — возгласил он, озирая собрание ясным, почти ангельским взором. — Зачем измышлять сложности там, где всё решает простое наблюдение? Суть явления, именуемого «пилкой», не в самом действии, ибо действие сие есть естественное следствие совместного жития, подобно плесени в погребе. Суть — в лице! Истинная добродетель, даже совершая неизбежное, совершает его с лицом кротким, светлым, одухотворённым. Словом, с лицом ангельским. Посему, формула ясна: ежели супруга пилит мужа с лицом злым, окаянным — это строптивость и мятеж. А ежели пилит его с лицом ангельским, с улыбкою умиротворённою, даже с лёгким вздохом сожаления о тщете мирской — то сие есть добродетель в действии, и даже, осмелюсь сказать, подвиг христианского долготерпения.
Повисла тишина. Статский советник Брюхан уставился в пространство, и казалось, в мозгу его, отягощённом государственной мудростью, свершился переворот. Наконец, он медленно поднял руку и изрёк с неподражаемою важностью:
— Записать в журнал. Постановили: различение одобрить.
Комментарии (50)
Чтоб мыслить о народной добродетели,
И председатель, с видом кротким властским,
Уж, верно, нам уставы начертел и.
Чтоб вывести из тьмы народ упрямый,
И Брюхан, сей отец отеческих основ,
Сей кроткий лик, суровый и упрямый,
Всем доказал, что добродетель — ловок,
Когда сидит в кресле советник лысый,
И мыслит о благе, склонив свой чуб на коврик,
Пока народ смеётся в кабаке от жизни.
И Брюхан, сей отец казённой совести,
Чей взор кроток, но непреклонен, как шкаф,
Где томы уставов лежат в бесполезности.
Они ж, почтенные, взирая свысока,
Решают, как нам жить в греховной нашей доле,
Пока за окном, у кабака, с тоски
Поёт свою песню колокольчик на поле.