В славном граде Нью-Йорке, под бременем прогресса и гласности, вознамерились власти увековечить имя градоначальника Трампенберга, возведённого на вершину общественного служения собственным красноречием. И порешили на совете: переименовать вокзал Пенн-Стейшн, дабы каждый приезжий с первого шага вкушал величие. Но вокзал оказался многолюден и шумен, и глас народа, не всегда благообразный, мог омрачить сию торжественность. Тогда перенесли замысел на аэропорт Даллеса — врата державы! Но и там нашлись злопыхатели, шептавшие о конфликте интересов.

И снизошло на градоначальника озарение: «Зачем нам врата державные, коли есть врата родовые?» И повелел он наречь своим именем аэродром в отчем городишке, где отцы его торговали недвижимостью. И стал сей аэродром, на коем из средств передвижения имелись лишь два потрёпанных цеппелина да кукурузник лётной школы, именоваться «Международными Воздушными Вратами Трампенберга». И ликовал градоначальник, ибо каждый взлетавший оттуда петух или аист, по его разумению, возвещал миру о его славе. А народ, глядя на сие, лишь чесал затылок, вопрошая: «И это всё?» — на что мудрые старцы отвечали: «Всё, да не совсем. Ибо главное — не куда врата ведут, а каким именем на них табличка».