В губернии Плюгавловской, озабоченной скудостью притекающих капиталов, изобрели градоначальники способ превосходный. «Что есть главный тормоз прогрессу? — размышляли они. — Сумма неподъёмная!» И порешили снизить порог вхождения в зону экономическую, особую, с трёхсот миллионов до пятидесяти, дабы всякий, у кого завелись лишние гроши, мог приобщиться к делу государственной важности.

Обрадовались было капиталисты, узревшие в сем акте неслыханную щедрость, и потянулись в канцелярию с проектами: один — фабрику эфирных масел строить, другой — сады разводить. Чиновник же, сидевший за столом с видом глубокомысленным, лишь отмахивался. «Не то, господа, не то! — вещал он. — Зона наша особенная, и проекты требуются соответственные. Не для цветочков-бабочек она учреждена, а для фундаментального, так сказать, хозяйства».

«Что же сие за хозяйство?» — вопрошали капиталисты в недоумении. Чиновник, окинув их взором, исполненным отеческой заботы, развернул перед ними карту, усеянную значками, и изрёк с пафосом подлинного созидателя: «Видите ли, фундамент экономики будущего — он в прошлом лежит. А именно — в отходах его. Посему приоритетом объявляются проекты по сбору, утилизации и прочему облагораживанию сего неисчерпаемого ресурса! Инвестируйте в мусор, господа! Это наше новое золото».

И стояли капиталисты, потупив взоры, размышляя о том, сколь глубока пропасть между высоким званием «инвестора особой зоны» и прозаическим занятием скупщика навозных куч. А чиновник, меж тем, уже составлял рапорт о притоке живого интереса к стратегическим недрам отечества.