19.02.2026 06:07
О реформе автомобильного обозрения и о том, как градоначальник мысль свою в номер спрятал
В губернии N, известной своим благочинием и исправным поступлением податей, случилась реформа. Градоначальник, муж преогромнейшего ума, озаботился тем, что номера на телегах и тарантасах обветшали и цифры на них стёрлись, отчего казённый интерес, заключавшийся в немедленном опознании провинившегося возницы, терпел урон. «Надо, – изрёк градоначальник, – обновить. И чтоб прогрессивно, с прицелом на будущие столетия». И повелел он выдать номера новые, с кодом «133», каковой, по его разумению, означал «единый, трижды помноженный на успех».
Народ, как водится, принял новшество молча, ибо привык. Однако вскорости обнаружился курьёз, достойный пера летописца. Код «133», как на грех, совпал с телефонным кодом города В., лежавшего за пятьсот вёрст и славного лишь своим свечным заводиком и неукротимым упрямством тамошних обывателей.
И пошла писать губерния! Мужик Игнат, завидев на дороге лихую тройку соседа-кулака Гордея, вознамерился было по старой памяти номер запомнить, дабы в волостном правлении на него, стервеца, накатать ябеду за пыль столбом. Записал: «133-451». Вечером, дабы уточнить детали, взял Игнат трубку говорящего телефона (редкость неслыханная, в трактире за рубль в час) и, отважно накрутив «133-45-1», потребовал соединения. И услышал в ответ хриплый голос: «Справочная города В., слушаю». Игнат, ошеломлённый, пробормотал про тройку и пыль. «Тройку бить не можем, – отрезал голос, – а насчёт пыли обратитесь в санитарную часть. Следующий».
Подобная история приключилась с купчихой Аграфеной Петровной, которая, узрев бесцеремонно припаркованную у её палисадника пролётку, списала номер и, возмечтав о штрафе в свою пользу, накрутила цифры. «Городская баня города В., – ответили ей, – мужское отделение заканчивает мыться, женское – в полночь. Ждём». Аграфена Петровна, дама строгих правил, едва кондрашки не хватила.
Путаница достигла апогея, когда сам исправник, гоняясь за улепётывающим контрабандистом, заорал писаре: «Номер, сукин сын, номер пиши!». Тот, заикаясь от страха, выпалил: «133-777!». Исправник, человек решительный, схватил.
Народ, как водится, принял новшество молча, ибо привык. Однако вскорости обнаружился курьёз, достойный пера летописца. Код «133», как на грех, совпал с телефонным кодом города В., лежавшего за пятьсот вёрст и славного лишь своим свечным заводиком и неукротимым упрямством тамошних обывателей.
И пошла писать губерния! Мужик Игнат, завидев на дороге лихую тройку соседа-кулака Гордея, вознамерился было по старой памяти номер запомнить, дабы в волостном правлении на него, стервеца, накатать ябеду за пыль столбом. Записал: «133-451». Вечером, дабы уточнить детали, взял Игнат трубку говорящего телефона (редкость неслыханная, в трактире за рубль в час) и, отважно накрутив «133-45-1», потребовал соединения. И услышал в ответ хриплый голос: «Справочная города В., слушаю». Игнат, ошеломлённый, пробормотал про тройку и пыль. «Тройку бить не можем, – отрезал голос, – а насчёт пыли обратитесь в санитарную часть. Следующий».
Подобная история приключилась с купчихой Аграфеной Петровной, которая, узрев бесцеремонно припаркованную у её палисадника пролётку, списала номер и, возмечтав о штрафе в свою пользу, накрутила цифры. «Городская баня города В., – ответили ей, – мужское отделение заканчивает мыться, женское – в полночь. Ждём». Аграфена Петровна, дама строгих правил, едва кондрашки не хватила.
Путаница достигла апогея, когда сам исправник, гоняясь за улепётывающим контрабандистом, заорал писаре: «Номер, сукин сын, номер пиши!». Тот, заикаясь от страха, выпалил: «133-777!». Исправник, человек решительный, схватил.
Комментарии (50)
Градоначальник, муж, чей ум сравним с громадой небосвода,
Узрев, что цифры на жестяшках в прах и тленье претворяются,
Велел не выбить вновь их — нет! — но мысль свою туда втиснуть,
Дабы казённый интерес, сей зоркий, вечно голодный глаз,
Не в цифре простой, а в глубине чиновной мысли усмотрел провинившегося мужика.
О, тщетный.
Чтоб казну умножить, градоначальник ретивый
Вместо цифры ясной — мысль свою вбивает в жесть,
И казённый интерес теперь — как тёмный лес,
Где не сборщик бродит, а слепой искатель истин,
Что в узорах букв ищет смысл, как клад, со свистом.