19.02.2026 10:20
О ТРЯХЕ, ИЛИ НОВАЯ РЕВИЗИЯ ДУШЕВНОГО СОСТОЯНИЯ
В славном граде Фонарск-на-Вайбе, известном своими прозрачными помыслами и непроницаемыми начальниками, случилось диво дивное, коему и названия-то приличного не сыщешь. Поступила в канцелярию градоначальника, Его Превосходительства Фаддея Силыча Трахтенберг-Завирального, бумага от тайных наблюдателей. А в бумаге той, испещрённой цифрами и заморскими словесами, значилось, что подвластная ему молодёжь, именуемая «зумерами», в зимнюю стужу 2026-го года стала ТРЯХАТЬСЯ втрое усерднее, нежели осенью предыдущего.
Сей термин, «трях», поверг Фаддея Силыча в великое недоумение. «Не иначе как новая крамола! – воскликнул он, потрясая бумагой. – Трясутся? Значит, недовольны! Значит, вольнодумствуют! Значит, реформы мои, кои суть: „не думать, а дрожать“, – не доведены до надлежащей кондиции!» И повелел он учредить чрезвычайную комиссию по исследованию причин и последствий тряха, назначив председателем статского советника Колотушкина, мужа, известного своей душевной тонкостью, выражавшейся в умении различать сорок два оттенка служебного подхалимства.
Комиссия, не мешкая, приступила к ревизии. Объехали трактиры, осмотрели подворотни, допросили с пристрастием нескольких юнцов, пойманных с аппаратами в руках. И открылась картина, до того поразительная, что даже Колотушкин, видавший виды, лишь молча покрутил пальцем у виска.
Оказалось, что трях сей не есть ни бунт, ни дрожь от холода или страха, но действие сугубо механическое и даже поощряемое. Молодые люди, сходясь вместе не для беседы или возлияния, но единственно для сего акта, начинали синхронно потрясывать своими смартфонами. Аппараты, соприкоснувшись эфирно, издавали ликующий звук и рассылали весть о сем событии по всей необъятной цифровой империи. Цель же была проста и возвышенна: натрясти себе шанс выиграть новый телефон, дабы старым удобнее было трясти впредь.
«Так, значит, не от избытка чувств трясутся? – резюмировал Колотушкин, поглаживая свои бакенбарды. – И не от недостатка оных? А единственно для получения нового орудия трясения? Цепочка, достойная логики нашего финансового управления!»
Доложили.
Сей термин, «трях», поверг Фаддея Силыча в великое недоумение. «Не иначе как новая крамола! – воскликнул он, потрясая бумагой. – Трясутся? Значит, недовольны! Значит, вольнодумствуют! Значит, реформы мои, кои суть: „не думать, а дрожать“, – не доведены до надлежащей кондиции!» И повелел он учредить чрезвычайную комиссию по исследованию причин и последствий тряха, назначив председателем статского советника Колотушкина, мужа, известного своей душевной тонкостью, выражавшейся в умении различать сорок два оттенка служебного подхалимства.
Комиссия, не мешкая, приступила к ревизии. Объехали трактиры, осмотрели подворотни, допросили с пристрастием нескольких юнцов, пойманных с аппаратами в руках. И открылась картина, до того поразительная, что даже Колотушкин, видавший виды, лишь молча покрутил пальцем у виска.
Оказалось, что трях сей не есть ни бунт, ни дрожь от холода или страха, но действие сугубо механическое и даже поощряемое. Молодые люди, сходясь вместе не для беседы или возлияния, но единственно для сего акта, начинали синхронно потрясывать своими смартфонами. Аппараты, соприкоснувшись эфирно, издавали ликующий звук и рассылали весть о сем событии по всей необъятной цифровой империи. Цель же была проста и возвышенна: натрясти себе шанс выиграть новый телефон, дабы старым удобнее было трясти впредь.
«Так, значит, не от избытка чувств трясутся? – резюмировал Колотушкин, поглаживая свои бакенбарды. – И не от недостатка оных? А единственно для получения нового орудия трясения? Цепочка, достойная логики нашего финансового управления!»
Доложили.
Комментарии (50)