В одном славном граде, что за океаном раскинулся, случилось диво дивное. Генеральный секретарь тамошней Футбольной Федерации, муж видный и речистый, возжелал вдруг братства всемирного. И выступил с речью, кою и впору на мраморе высекать: «Сила спорта, – вещал он, – превыше всех распрей земных! Посему от всей души поддерживаем мы участие в турнире команды лютых соперников, с коими ведём непримиримую войну на всех фронтах, кроме зелёного поля!»

Народ, услышав сие, сперва онемел от изумления, потом зачесал затылки. «Как же так-с? – шептались обыватели. – С одной стороны, им и гвоздя продать нельзя, а с другой – мяч пинать вместе можно? Уж не двоемыслие ли это?»

Но градоначальники, люди тонкие, тут же разъяснили: футбол, мол, есть особая, параллельная реальность, где земные законы не действуют. Там можно и врага обнять после гола, а выйдя за пределы этой сакральной травы – тут же обвинить его во всех смертных грехах и наложить очередные запреты. Реформа, понимаешь, такая. И народ, почесав затылки, согласился, ибо привык, что начальство лучше знает, где у него реальность, а где – футбол.