В славном городе Глупове по мановению начальства объявили войну супостату цифровому, коий под личиной вольнодумных каналов и мессенджеров стремился посеять в умах граждан смуту и раздор. Издал градоначальник, Ферапонт Силыч Брызгалов, указ крепкий: запретить, отрезать, заблокировать. А дабы самые догадливые обыватели не вздумали, прости господи, через заборы запретные лазить, воспретил под страхом тяжкой кары и виртуальные частные сети, сиречь VPN, назвав их подкопом под основы и инструментом иностранных шпионов.

Рекли тогда мудрые старожилы: «Истинно! Ибо какая же может быть «частность» и «виртуальность» в деле государственной важности? Всё должно быть явно, очно и в установленном порядке!». И зажил народ, почесываясь, в цифровом заповеднике под бдительным оком цензора Перехват-Зайцева.

Однако вскоре обнаружилось, что сам градоначальник Брызгалов, а равно и весь его штаб, пребывают в унынии. Ибо казённый Telegram-канал «Глас Глуповский», коим оповещали народ о новых указах, налогах и мыслях начальственных, внезапно замер, будто муха в янтаре. Не идёт оттуда ни весточки, ни новой идеи для благоустройства мостовой.

Созвал Ферапонт Силыч секретное совещание. «Как же так, сукины дети? – вопрошал он, сверкая очами. – Народ без руководящего гласа – что стадо без пастуха! Начнёт, того гляди, собственными мозгами шевелить!». Секретари и писцы потупили взоры. Объяснил наконец самый мелкий и юркий чиновник, Титкин, что, мол, запретный мессенджер, он же и самый удобный для гласного оповещения, а без оного VPN-инструмента, им же запрещённого, к нему и не подступиться.

Наступило молчание. Брызгалов покраснел, побледнел, потом налился цветом благородного негодования. «Так-с! – прогремел он. – Значит, выходит, что вражеская технология… для пользы службы… в отдельных случаях… гм…». Он умно закатил глаза под лоб, изображая напряжённую мыслительную деятельность. «В отдельных, подчёркиваю, исключительных случаях, – продолжал он, понизив голос до конфиденциального шёпота, – когда того требует высшая государственная надобность… можно. Но чтобы – никто! Чтобы – шито-крыто! И чтобы не «пользуемся», а… кто-то где-то, понимаете? Чёрт его дери!