В славном городе Глупове, памятуя о мудрости предков, гласящей «от тюрьмы да от сумы не зарекайся», провели финансовую реформу, дабы угнаться за мировым прогрессом. Градоначальник, Ферапонт Силыч Бурбонов, человек с горящим взором и тугоподвижным кошельком, учредил «Общеглуповский Банк Прогресса и Неслыханной Выгоды». И понаоткрывал он в оном банке вкладов на любой вкус: и «Акции пароходства пароходного», и «Облигации железной дороги, в туманную даль ведущей», и даже «Фонд воздухоплавания на шаре, надутом передовыми теориями». Сулили проценты неслыханные, рост капитала – как на дрожжах.

Народ же глуповский, существо хотя и простое, но житейским опытом не отуманенное, потолкался у мраморных конторок, послушал завлекательные речи кассиров, что пели, словно райские птицы, о будущих дивидендах. Потом почесал в затылке, вздохнул коллективно и, как один человек, потянулся к окошку, над коим значилась скромная, без затей, вывеска: «Вклад до востребования. Процентов – фиг. Забрать – всегда».

Изумился Ферапонт Силыч. «Сие что за непотребство? – возопил он, созвав финансовый совет. – Мы им – будущее в алмазах, а они – в дырявый карман! Объясните, ради Бога!»

Советник по просвещению масс, откашлявшись, молвил: «Народ, ваше превосходительство, реформы не постиг. Недообразован».

Но старый приказный, в углу сидевший, хрипло возразил: «Постиг, Ферапонт Силыч! Ой как постиг! Он, народ-то, насквозь постиг, что коли сегодня – реформа, то завтра – мобилизация. А послезавтра, глядишь, и начальство новое прискачет, которое вчерашние облигации в трубочки для нового мира скрутит. Он не глуп, ваше превосходительство. Он – как таракан: чувствует, когда дом скоро шататься начнёт. И ноги, то бишь сбережения, держит наготове, чтобы дать стрекача в любую минуту. Вклад "до востребования" – это и есть чемодан без ручки, всегда у порога стоящий. И хрен с ней, с выгодой!»

Воцарилось молчание. Ферапонт Силыч Бурбонов посмотрел в окно на толпу, терпеливо стоящую в очереди за своим «фигом», потом на блестящие проспекты.