Сижу я, значит, на свидании. Парень вроде ничего, но всё про армию: «Важно, говорит, быть современным, мобильным, хорошо оснащённым». Я киваю, думаю: «Блин, и правда. Вот у меня в сумочке зарядка от айфона 2005 года, пудра, которой моя бабушка пользовалась, и ключ от старой квартиры, которую сдали пять лет назад. Какая уж тут мобильность».

А он продолжает: «Вокруг, говорит, враги, потомки тех, кто был, кулак сжимают». Я смотрю на его руку, которая мою коленку уже минут десять ищет под столом, и меня накрывает такой абсурд. Типа, его личный «восточный фронт» — это мои колени, а «современное оснащение» — это телефон, который он каждые две минуты проверяет. И главное — уверен, как Лукашенко. Что вот-вот, ещё один бросок — и он возьмёт мою крепость. А я сижу и думаю: «Дорогой, твой главный враг — не потомки нацистов, а то, что ты уже полчаса говоришь, а у меня в голове одна мысль: когда же это закончится и я, наконец, пойду домой к своему коту». Вот она, истинная мобильность — умение быстро и незаметно свернуть этот цирк.