В некоем граде, именуемом Хургадою, что лежит при море Чермном, случилась прелюбопытнейшая коллизия, достойная пера нового Крылова, ежели бы тот, вместо зверей, взялся описывать нравы человеческие. Генеральное консульство, сей островок отечественного порядка среди песков чужеземных, обнародовало циркуляр, коему надлежало руководствоваться всем православным туристам, жаждущим, по обыкновению своему, предаться в сих краях праздности и чревоугодию под вывескою «всё включено».

«Уважайте, – гласила бумага, насквозь пропитанная духом канцелярского благоразумия, – священный месяц местного населения. А посему воздержитесь от ядения, питья и курения табака вне стен отведённых вам гостиниц в светлое, то есть, время суток».

И что же? Поднялся в сердцах российских обывателей, за казённый счёт на юг заброшенных, великий и немой вопрос. Вопрос сей, ежели перевести его с языка эзопова на человеческий, звучал так: «Каким же чёртом, извините за выражение, мы тогда за границу-то вырвались?» Ибо главная суть заморского вояжа, как известно всякому градоначальнику уездного масштаба и всякому чиновнику, в командировку отправленному, состоит не в видах зыбких, а в возможности потреблять на халяву и прилюдно то, чего дома, при жене и при бюджете, потреблять не дозволено.

И началась в отеле «Пальмира Оазис», меж бассейна «Аквадиско» и пляжа «Бесконечный Бриз», реформа великая и тихая. Реформа духа и желудка. Мужики российские, привыкшие на родине своей реформы встречать с кислой миной и саркастическим присвистом, проявили чудеса адаптации. Они, эти соль земли русской, превратились в тайных агентов, в диверсантов от курортного дела. Под полотенцем, в тени финиковой пальмы, отгородившись спиною супруги, как крепостною стеной, совершали они акт противозаконного поглощения гамбургера. Глоток «Колы», сделанный украдкой, с оглядкой на официанта-египтянина, казался слаще мёда. А перекур у мусорного бака, за углом, приобрёл сакральный смысл таинства, сравнимый разве что с выпивкой в подсобке во время партсобрания.

И дивились египетские слуги, глядя на сих странных гостей из снежных стран: идут по территории отеля вольготно и гордо, а стоит им переступить невидимую черту калитки — съёживаются, прячут бутерброд за пазуху и, озираясь, как мальчишки-школьники, тайком несут ко рту сигарету, зажжённую от солнца.