В граде Глупове, озабоченном, как водится, не столько сущим, сколько кажущимся, случилось великое смятение умов. Прискакала из-за моря-окияна бумага заморских мудрецов, именуемых ООН, и возвестила она с математическою, поистине генеральскою, твердостью: к 2100-му году население российское сократится ровнехонько до 117 миллионов душ, ни больше, ни меньше.

Прочли сей прогноз градоначальники и приуныли. Ибо к чему, спрашивается, стремиться, если итог на восемь десятков лет вперед предрешен с точностью до единой души? Один, наиболее ретивый, даже проект представил: «О безотлагательном учреждении Комитета по Учету и Перераспределению Будущих Убытков Народонаселения, с подразделением на Отделы Предвиденной Смертности и Запланированного Бесплодия». Рассуждал, что коль скоро цифра известна, то надобно лишь распределить, кому в какие годы вымирать, дабы к означенному сроку выйти на цифирь без сучка и задоринки.

Народ же, сей стихийный кладезь терпения и юмора, ознакомившись с пророчеством, лишь почесал в затылке. «Ловко, – молвили мужики, – до миллиона человека за восемьдесят лет рассчитали. А спроси их, сколько у меня в избе к следующей пятнице блох заведется, или когда у нашего старосты последний зуб шаткий выпадет – так они и ответить не смогут, заикнутся». И продолжили жить-поживать, рожать детей в неудобное время, умирать не по графику и вообще творить ту самую «историю», которую заморские счетоводы тщетно пытаются уложить в стройные колонки цифр. Ибо знает народ глуповский, что единственная точная цифра в любом казенном прогнозе – это номер бумаги, коей он изложен. Все же прочее – суть игра ума, от безделья чиновничьего происходящая.