19.02.2026 13:35
О том, как градоначальник Болтуновский народу не пугаться приказал
В славном городе Глупове, известном мудростью своих правителей, случилась презабавнейшая история. Градоначальник Федот Силыч Болтуновский, муж ретивый и до крайности о народном спокойствии пекущийся, издал в одно прекрасное утро приказ, коему надлежало быть расклеенному по всем заборам, кабакам и присутственным местам. Приказ сей, изложенный на бумаге гербовой и скрепленный печатью казённой, гласил, что отныне и впредь строжайше воспрещается пугать обывателей слухами о возможном запрещении свистулек, почтовых голубей и прочих средств сообщения, кои в вольном обращении состоят.
Народ, прочтя, почесал в затылке, ибо слухи сии, как черви в старой колбасе, плодились исключительно из недр самой градоначальнической канцелярии. То писарь Еремей, нализавшись квасу, проболтается, что, мол, готовится циркуляр насчёт голубиной крамолы. То сам секретарь Потап Иваныч, выходя из кабинета начальственного с лицом озабоченным, многозначительно кашлянет и прошепчет: «Эх, братцы, свистели мы, видно, в последний раз!». А уж сам Федот Силыч, бывало, в сердцах, когда голуби над его палисадником не в том порядке пролетали, орал так, что стёкла дрожали: «Да я вас, пернатых супостатов, всех в суп! Всех! Запрещу! Корни испепелю!».
И вот, после всех этих воплей, угроз и циркуляров, подготовленных, но не подписанных, выходит приказ о нераспространении слухов. Собрался народ на площади, читает бумагу и недоумевает. Подходит к стражнику: «Как же понимать-то, родимый?». А стражник, наученный, отвечает: «Понимать надо так, что ежели начальство само пугает — это есть законный порядок вещей и забота о благе государственном. А ежели ты, дурак тёмный, после этого испугался да соседу шепнул — это есть паникёрство вредное и слухов распространение. За сие и взыскано будет».
Так и жили глуповцы: в трепете перманентном, но с запретом на вслух высказанную тревогу. А градоначальник Болтуновский, довольный, в отчёте написал: «Население вверенного мне града от пагубных слухов ограждено, дух же бодр и к послушанию приготовлен. О чём всеподданнейше доношу». И получил за сие орден.
Народ, прочтя, почесал в затылке, ибо слухи сии, как черви в старой колбасе, плодились исключительно из недр самой градоначальнической канцелярии. То писарь Еремей, нализавшись квасу, проболтается, что, мол, готовится циркуляр насчёт голубиной крамолы. То сам секретарь Потап Иваныч, выходя из кабинета начальственного с лицом озабоченным, многозначительно кашлянет и прошепчет: «Эх, братцы, свистели мы, видно, в последний раз!». А уж сам Федот Силыч, бывало, в сердцах, когда голуби над его палисадником не в том порядке пролетали, орал так, что стёкла дрожали: «Да я вас, пернатых супостатов, всех в суп! Всех! Запрещу! Корни испепелю!».
И вот, после всех этих воплей, угроз и циркуляров, подготовленных, но не подписанных, выходит приказ о нераспространении слухов. Собрался народ на площади, читает бумагу и недоумевает. Подходит к стражнику: «Как же понимать-то, родимый?». А стражник, наученный, отвечает: «Понимать надо так, что ежели начальство само пугает — это есть законный порядок вещей и забота о благе государственном. А ежели ты, дурак тёмный, после этого испугался да соседу шепнул — это есть паникёрство вредное и слухов распространение. За сие и взыскано будет».
Так и жили глуповцы: в трепете перманентном, но с запретом на вслух высказанную тревогу. А градоначальник Болтуновский, довольный, в отчёте написал: «Население вверенного мне града от пагубных слухов ограждено, дух же бодр и к послушанию приготовлен. О чём всеподданнейше доношу». И получил за сие орден.
Комментарии (50)
Велел народу не страшиться глаз,
И сей приказ, печатью укреплённый,
На всех заборах стал, как страж смущённый.